– Вряд ли, – усмехнулся Михаил Дмитриевич. – Если бы ты видел, с каким детским любопытством они за строительством железной дороги наблюдают, ты бы яснее понял, о чем я говорю. Паровоз в этих местах мне куда мощнее любой артиллерии показался. Он цивилизацию им привезёт, товары, гарантию, что детишек во время очередной бескормицы продавать не придётся. И, представь себе, они это как-то по-своему понимают.
– Понимать, может быть, и понимают, но Геок-Тепе без боя тем не менее не сдадут, Михаил Дмитриевич.
– Не сдадут, – согласился Скобелев. – Тут без штурма не обойдёшься, и ты подоспел своевременно, Алексей Николаевич. Основа их обороны – насыпной форт Денгиль-Тепе. Он господствует над местностью, взять его необходимо, и брать будешь ты.
– Польщён доверием, Михаил Дмитриевич.
– Млынов говорил, что стена южного фаса в больших трещинах. Видимо, и строили второпях, и время года выбрали не очень удачно. Там сосредоточена вся их артиллерия – пушки три, от силы четыре. Постарайся засечь их и расстрелять амбразуры ещё до штурма. Я тебе ради этого лучшую свою батарею отдам.
– Постараюсь. Время штурма наметили? Хотя бы ориентировочно?
– Время штурма теперь техника определяет, – улыбнулся Скобелев. – Как только путейцы регулярные составы на Бами пустят, так и начнём часы считать.
Уже на следующий день полковник Куропаткин, так и не успев толком отдохнуть после восьмисотверстного броска через безводные степи, получил приказание принять под своё командование правый фланг русских войск, осадивших Геок-Тепе. Войска умело зарылись в землю, но расположение их Алексею Николаевичу не понравилось: они стояли в низине, холм Денгиль-Тепе господствовал над всем их расположением, и вопрос о секторах обстрелов его орудий оказался весьма существенным. Куропаткин вместе с командиром приданной батареи и толковым топографом четыре дня гарцевал в непосредственной близости от крепости, пока дождался первых обстрелов. Обстрелы не принесли никаких потерь, но велись лишь из двух орудий, амбразуры и сектора которых опытные офицеры и засекли и занесли на артиллерийские карточки.
– Разворотишь их в первую очередь, – сказал полковник командиру батареи.
– Разворотить – не вопрос, господин полковник. Вопрос, куда нацелены остальные два орудия.
– Прикажу казакам повертеться, а ты – поглядывай.
На том и закончился тогда разговор, а спустя трое суток к Алексею Николаевичу доставили перебежчика.
– Требовал, чтобы к самому что ни на есть большому начальнику его доставить, – доложил сопровождавший перебежчика немолодой казак.
– По-русски настаивал?
– По-нашему. Понимает.
– Выйди.
Дождался, когда казак вышел, спросил перебежчика:
– Что ты хотел мне сказать?
Вместо ответа туркмен полез в складки порядком потрёпанного халата, достал лоскут ярко-малинового цвета и молча протянул его полковнику.
– Проверяешь? – усмехнулся Куропаткин. – Знаю, кто ходит в этом замечательном халате. Ты – джигит Тыкма-сердара?
Перебежчик молча кивнул головой.
– Что он велел мне передать?
– Тыкма-сердар получил приказ атаковать ваши позиции во вторую ночь новолуния.
– В конном строю?
– Без ружей. Поэтому он просит стрелять залпами в воздух. Он прекратит налёт после второго залпа, не доскакав до окопов.
– Это – серьёзное решение, джигит. Я должен согласовать его с моим начальником.
Джигит пожал плечами:
– Поэтому я здесь. До новолуния ещё четыре дня.
– Тебя отведут в отдельное помещение. Ты получишь хорошую еду, вдосталь зеленого чая, но часовой не пустит тебя дальше порога.
Туркмен молча поклонился.
Определив перебежчика под почётный арест, Куропаткин сам помчался к Скобелеву. Он не верил Тыкма-сердару ещё со времён взятия Коканда, но последнее слово принадлежало Михаилу Дмитриевичу.
– Что думает начальник штаба? – спросил Скобелев.
– За первой траншеей отрыта вторая, – сказал, основательно подумав, Гродеков. – Она полного профиля, солдатских голов никто не увидит. Тем более в новолуние. Вторая траншея и будет стрелять в воздух, а первая встретит их залпом в упор, если сердар вздумает пошутить с нами.
– Так и сделаем. – Михаил Дмитриевич помолчал, усмехнулся. – Я почему-то верю сердару, но вы, Николай Иванович, правы. Предусмотрительность не помешает.
