Однако присутствие камеры постоянно напоминало и о ее цели. Всех их, кухарку, Обби, Вилли, Хельмута, Ульриха, Гизелу, нужно было усмирить, покорить, захватить и в конце концов воспроизвести. Их нужно было пленить, как она пленила Эгона… что может быть унизительнее этой перемены ролей… Эгон, лежащий нагишом на матрасе, пока она изучает, как подступиться к нему при имеющемся освещении.
Нет, это неправда. Она просто фотограф в отпуске, в полностью оплаченном отпуске. Ей, конечно, не впервой. Не то чтобы она брала, ничего не внося взамен. Она помогала у Хельмута на кухне, несколько раз, когда отсутствовала кухарка, готовила поесть и вместе с Эгоном ездила через день в Брумхольдштейн за
Почему?
Потому что он еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Таким беззащитным без Анны. Потому что в ту пору всем бросалось в глаза, что он лишен секса. Потому что сейчас он не мог тягаться или соперничать с победоносным Эгоном. Тем не менее он заслуживал определенного уважения, ибо не стал отыгрываться, приведя в дом другую женщину.
Когда его спрашивали, что случилось с Анной, Хельмут отвечал: Мы слегка поссорились. Вам достаточно? Вас удовлетворяет этот ответ? Или же вы хотели бы знать что-то еще? Например, суть нашей ссоры? И кто кого бросил? Дал ли я ей, иными словами, от ворот поворот, или же она ушла и не собирается возвращаться?
Рита в коротенькой джинсовой юбке и расстегнутой блузке прилегла в саду на шезлонг и, прикрыв глаза, нежилась на солнце. Не смотрел ли на нее кто-то из окна на втором этаже? Ульрих был явно в невыгодном положении. У него в этом доме не было своей комнаты, куда бы он мог уйти.
Обби, как обнаружил Хельмут и все остальные, был не прочь порассуждать за бутылкой пива о своем отце. Он считает себя марксистом, с пренебрежением сказал Обби, а на самом деле он чертов фашист.
Вилли вечно скрывался за деревьями.
Прекрасное лето.
Утром во вторник Хельмут объявил, что уходит почти на весь день. Он вернулся в новом полотняном костюме, новой рубашке, новом галстуке, новых туфлях, подстриженным, чисто выбритым, широко улыбающимся. Вилли помог распаковать его приобретения. Складные кресла для сада, новая стереосистема, дюжина пластинок, кое — что из непременных деликатесов, закупленных в Демлинге. Смена взглядов или просто смена стратегии?
Да и пора бы уже — с выбившимся из графика строительством музея и внезапной необщительностью мэра. Он ничего не мог обнаружить, но это нервировало. Почему мэр стал вдруг не таким приветливым, не таким жизнерадостным, не таким дружелюбным? Ни с того ни с сего перестали поступать приглашения, а те, которые исходили от него, отклонялись. Такие вот дела. Больше никаких дружеских рукопожатий. Никаких похлопываний по спине. Всего того, что Хельмут уже принимал как само собой разумеющееся. Может быть, мэр что-то прослышал? Но что?
Что-нибудь связанное с его женой, Вин?
Хельмут признался Ульриху: Бог ведает, что наговорили мэру. Я понял, что что-то происходит, когда на прошлой неделе он сказался слишком занятым, чтобы прийти на ланч в «Сливу». Слишком занят для ланча. Он же все равно должен где-то поесть. А тут еще на мою голову Эгон со своей нынешней подружкой просто лезут волку в пасть. На кой черт они так бросаются в глаза? Что, нужно, чтобы все обо всем знали? Бедный Обби просто приклеился к их двери…
Почему ты от него не избавишься? спросил Ульрих.
С чего ты взял, что другой окажется лучше?
Что в действительности произошло между тобой и Анной? спросил Ульрих.
Я не хочу об этом говорить, сказал Хельмут. Она заявила… полная чушь… что я заглядываюсь на Риту.
Ну а Рита?
Она продолжала фотографировать все подряд. Дом Хельмута изнутри и снаружи, соседние фермы, железнодорожную станцию, заброшенное железнодорожное полотно, подступы к станции, станционные знаки, сердитого и нетерпеливого Эгона, и раздраженного Хельмута, и угрюмую женщину на кухне, и забавную походку Обби, оттеняемую неуверенной детской улыбкой на его лице идиота, и выражение скрытого расчета на лице приятеля Обби Вилли…
Эгон по телефону своей жене: Ну, дорогая, я, конечно же, хочу, чтобы ты сюда приехала. Но вот сейчас… Стоит ли? Я собираюсь уезжать. Мне нужно встретиться с одним человеком во Франкфурте. С кем? Ты хочешь знать, с кем я собираюсь встречаться?
Ты когда-нибудь спрашивал Анну Хеллер о том, как она столкнулась с Паулой? спросил своего брата Хельмут.
Нет, никогда.
Хельмут посмотрел на него со снисходительным удивлением. Ты меня изумляешь.
