И только большой опыт позволил командиру вовремя наклониться и увернуться от удара. Дойл шагнул назад -- факел, который был так необходим в разговоре, стал опасен в драке. Но в следующий момент этим же факелом он нанес первый удар -- по морде того, кто попытался его убить. Завоняло паленым, но факел потух, и Дойл отшвырнул его в сторону, обнажая меч. Рявкнул:
-- Брать живьем!
И впечатал кулак в металлической перчатке в чей-то подбородок. Хрустнуло -- и левую руку обожгло короткой вспышкой боли. Взломщиков было не видно -- только мелькали доспехи стражи. Дойл бил наугад -- плашмя лезвием, рукоятью, кулаками. Полыхнуло -- это едва не опрокинули свечу. Кто-то заорал от боли -- и тут же замолк.
-- Твою мать! -- выкрикнул хриплый.
-- Назад, -- послышалось сверху, и Дойл, пригнувшись, попытался пробраться на голос -- нельзя было забывать о том, что наверху тоже могли быть люди.
-- Жди! -- расхохотался кто-то в ответ.
Лестница заскрипела и зашаталась -- но не рухнула. Дойл еще раз взмахнул мечом -- а потом все стихло.
Запалили факел, и стало можно осмотреться. Взломщики лежали на полу -- без сознания или мертвые. Все шесть стражников стояли на ногах и, кажется, серьезно не пострадали. На верху лестницы стоял, вскинув пустые руки, Шило.
Дойл сжал кулак и велел:
-- Спустись.
Бандит подчинился -- его людей не осталось.
-- Осмотреть тела, живых связать, -- сказал Дойл, оборачиваясь к старому знакомому.
-- Высокий господин...
-- Молчать, -- прорычал он. -- Я не могу отправить тебя сейчас грести на галеры, но в моих силах сделать так, чтобы полужизнь в чумных доках показалась бы тебе обителью Всевышнего, Шило.
-- Высокий лорд... -- у него подрагивал голос. -- Это лавка Киранов. Отец и сын -- оба уже того. Им эти деньги не нужны.
-- Мне нужен порядок в городе, Шило.
Дойл резким движением схватил его за горло и сжал пальцы. Шило захрипел и попытался разжать их, но бесполезно, у Дойла всегда была крепкая хватка.
-- Попадешься мне -- сгниешь, понял? -- он надавил, заставляя Шило опуститься на колени, и только тогда отпустил.
Но что именно хотел ответить бандит, Дойл так и не узнал. Вдруг за окном стало очень светло -- и вместе с тем в лавку ворвался один из патрульных и выкрикнул:
-- Город горит!
Дойл бросился на улицу, где уже бушевал огонь. Тишина сменилась надсадным ором, перемежающимся с бранью и оглушительным лязгом. Погромы, которые удалось остановить утром, вспыхнули с новой силой днем.
Мимо промчались ошалевшие от страха лошади. Дойл замер, глядя на поалевшую Рыночную площадь, заполнившуюся людьми. Нужно было решать что-то, что угодно.
-- Колодцы! -- рявкнул он, выводя из ступора своих людей. -- К колодцу!
Позже можно будет разобраться с поджигателями, с теми, кого сейчас пытался задержать другой патрульный отряд -- сначала нужно было остановить пламя.
Его не услышали или не поняли -- поэтому он первым побежал, как мог, к колодцу в центре площади, рванул на себя веревку с ведром и выплеснул на камни. Опустил следующее -- и сунул его в руки первому из отряда.
А площадь заполнялась все больше -- те, кто прятались по подвалам домов, высыпали на улицу, вооружившись вилами и топорами, и в слепом безумии бросились на рыцарей, обрушивая на них свою злобу. Шум все нарастал, но Дойл не мог позволить себе вытащить меч и присоединиться к тем, кто пытался остановить обезумевшую толпу, в которой громилы смешались с теми, кого грабили.
Веревка с ведром опять скользнула в колодец, но этого было мало -- слишком мало. К колодцу подскочил командир отряда, протянул было руку, чтобы помочь, но Дойл выкрикнул:
-- В замок! За гвардией!
Командир понял сразу -- и бросился ловить лошадь. Двое рыцарей таскали ведра воды, но пожар, начавшись в одной лавке, уже норовил перекинуться дальше -- на деревянные двери соседних домов. От криков закладывало уши, и Дойл даже не пытался отдавать приказы -- у него остались только его собственные руки, никто другой его бы не услышал. Сунув ведро в руки рыцарю, он кинулся к горящей лавке, по ходу вытаскивая меч, и рубанул по столбу крыльца, еще и еще, пока дерево не затрещало. Новый удар -- и крыльцо с треском обрушилось, огонь оказался внизу -- и начал гаснуть в потоках воды.
Загрохотали копыта -- и площадь заполнилась десятками рыцарей гвардии. Двое или трое обрушили на горящие деревяшки содержимое огромной бочки, остальные оцепили территорию.
Угольки недавнего пожара постепенно угасали.
Люди затихли.
Погром был остановлен.
Дойл пошатнулся и понял, что серьезно поранил левую руку, к тому же, ноги ныли после бега. Но это не имело значения -- во всякой случае, пока. Он вышел на центр площади, привлекая к себе внимание, и властно потребовал коня. Ему подвели чужого, помогли сесть. Сверху он оглядел то, во что за ночь -- а на самом деле, за какой-нибудь час, превратилась площадь. Левая сторона закоптилась и частично выгорела -- хотя пожар удалось остановить быстро, одно здание пострадало существенно. Еще в нескольких выбили ставни и двери.
