-- Именно, -- чуть запоздало согласился он. -- К тому же, ваше присутствие в доках ничего не изменит. Даже у искушенных в разных науках эмирцев нет лекарства от чумы.
-- Нет, к сожалению. Но я могу дарить этим несчастным хотя бы немного тепла.
-- Им от него мало прока. А лекари не обрадуются новому больному, -- опершись о спинку скамьи, Дойл встал. Почему-то сильнее прежнего заболела нога, и он перенес с нее вес на другую. -- Если вы хотите... -- идея была внезапной, но, кажется, спасительной. Он продолжил: -- если вы действительно хотите помочь, составьте из своих трав самые душистые букеты, сделайте их много, и лекари развесят среди больных, чтобы немного освежить отравленный воздух.
Лицо леди Харроу преобразилось мгновенно, на нем расцвела улыбка.
-- И вы распорядитесь доставить эти букеты?
-- Разумеется, -- кивнул Дойл. -- Но с условием, что сами вы в доки не пойдете. Не нужно бесполезной самоотверженности. Настоящая помощь важнее, -- он невольно вспомнил о том, какая помощь городу придет от него -- ему предстоит разобраться в виновности зачинщиков погромов и проследить, чтобы самые ретивые получили достойное наказание. Узнав об этом, леди Харроу едва ли улыбнется ему.
-- Спасибо вам, милорд. Я буду рада помочь. И... -- она вздохнула, эти слова дались ей нелегко: -- я обещаю не бывать в доках.
В узкой щели между ставнями посветлело -- занимался рассвет. Дойл низко поклонился и сказал:
-- Мне нужно идти, леди. Пришлите ко мне слугу, когда букеты будут готовы. И еще раз благодарю вас за лечение и за вино.
Леди Харроу присела в реверансе и ответила:
-- Берегите себя, милорд. Храни вас Всевышний.
От этой простой фразы стало тепло в груди. Сдерживая улыбку, Дойл вышел на улицу. Похолодало. Коновязь покрылась белым инеем, шкура коня засеребрилась. Рукавом проведя по седлу и стирая капли и льдинки, Дойл не без труда дотянулся до стремени и сел верхом. Сжал бока коня коленями, высылая его вперед, но далеко не уехал -- на Рыночной площади вновь царило какое-то оживление. В сонном городе далеко разносились крики.
Глава 30
На площади действительно вновь теснилась толпа -- но в этот раз без дубин, вил и факелов. Люди стояли тесным многослойным кольцом вокруг чего-то. Дойл приподнялся в стременах, замахнулся кнутом и выкрикнул:
-- Именем короля! Дорогу! -- конец кнута свистнул в воздухе, заорали мужики, и перед Дойлом освободился узкий проход. Сдерживая фыркающего коня, он проехал по нему, и его взгляду предстало неприятное зрелище -- во влажной дорожной пыли каталась и орала седая растрепанная старуха.
-- Приди, приди! -- визжала она и билась так, что двое стражников не могли ее схватить.
-- Эй! -- окликнул Дойл, и один из стражников заметил его, кинулся вперед, почти коснулся стремени и нервно спросил:
-- Милорд, что делать? Она совершенно без ума.
-- Приди, королева наша! Спаси нас! -- верещала старуха.
-- О чем она кричит?
-- О своей королеве, милорд. мы пытались схватить ее, но она расшвыряла нас обоих как детей или щенков. Она...
-- Здесь не без колдовства, -- оскалился Дойл. -- Облейте ее водой!
Пока тащили ведро от колодца, припадок не прекращался. Дойл едва ли мог разобрать хоть слово -- кроме все повторяющихся призывов "приди". Наконец, старуху окатили ледяной водой, и она, вскрикнув, затихла. Всего на мгновение, но его хватило, чтобы двое стражников скрутили ей руки и, оторвав грязный кусок от подола ее платья, запихнули в рот на манер кляпа. Она продолжала вырываться, но, кажется, чудовищная сила в ней иссякла, и ее попытки больше не увенчивались успехом. Стражники поволокли ее к замку, попутно крича возбужденной толпе:
-- Расходитесь! Все кончено, расходитесь! Ведьму схватили!
Эти крики, а также присутствие Дойла подействовали -- вскоре не площади установилась естественные для раннего утра тишина и покой. А Дойл, больше нигде не задерживаясь, проследовал за стражниками. Если неудачливые погромщики могли подождать, то старуха-ведьма -- никак. С ней нужно было разобраться как можно быстрее.
Без отца Рикона подземелья замка стали холоднее -- и неприятней. Тени склонились в глубоких поклонах, приветствуя Дойла, и бесшумно последовали за ним.
-- Где старуха?
-- В камере для ведьм, милорд, -- отозвался один из теней. -- Ее связали, как полагается.
