-- Пошли со мной, -- Дойл вышел из покоев, прошел мимо молчаливых и неподвижных стражников охраны и спустился на конюшню. Хэй следовал за ним мелким, но быстрым шагом, а в седло забрался куда резвее, чем можно было бы ожидать от человека его лет. Он так и не спросил, куда они едут и не выказал даже намека на сомнение или недовольство.
Возле складов Дойл спешился, попутно проклиная свою слабость и короткую ногу -- от падения его удержала только милость Всевышнего. Хэй оказался ловчее, спрыгнул на землю мягко, покачнулся на мысках и опять мотнул головой.
-- Я покажу тебе тушу козла, -- сказал Дойл, пока они шли к нужному месту, -- ты взглянешь на нее и скажешь, что о ней думаешь.
-- Милорд, я лечу людей, а не козлов.
-- А он в лечении и не нуждается, -- хмыкнул Дойл.
Они обошли каменное здание вокруг -- и вдруг Дойл резко схватился за рукоять меча. Над козлом стояла, склонившись, женщина -- в предрассветной мгле нельзя было различить ее лица, только богатое платье и высокую прическу. Перчатка клацнула о рукоять, женщина вскрикнула, подхватила юбки и высоко перепрыгнула через козла, бросившись бежать. На ходу обернулась -- туша вспыхнула ярким пламенем.
-- Стой! -- рявкнул Дойл и кинулся за ней -- но жадные языки пламени преградили путь. Увернувшись от них, он прижался к стене и проскочил мимо. Женщина еще была видна, она мчалась к набережной.
Дойл бежал так быстро, как не бегал никогда еще -- ноги горели от боли, спину скрутил тугой ледяной жгут, но остановиться было нельзя. Если она ускользнет в доки, ее будет не найти.
Но она была молодой и резвой, у нее были здоровые ноги, а колдовская сила, кажется, придавала ей скорости. Расстояние между ними все увеличивалось, и Дойл понимал, что не догонит ее. Проклятый камень попался под ногу некстати -- и Дойл, споткнувшись, рухнул на землю, едва успевая погасить скорость руками и больно ударившись коленями.
Упустил. Упустил ведьму, которая была в десяти шагах от него. Он выхватил из-за голенища сапога кинжал и с размаху запустил его в спину ведьме. Она почувствовала полет -- скакнула в сторону, и кинжал вонзился в деревянный настил на дороге, а ведьма скрылась за поворотом.
Теперь спешить уже не было нужды. Тяжело застонав от боли, Дойл поднялся на ноги и захромал обратно, к лекарю, проклиная свои излишнюю осторожность вкупе с самонадеянностью. Он не желал, чтобы о козле знали лишние люди. И был уверен, что справится с любыми проблемами сам. Поэтому не взял с собой охрану, даже теней. То, что ведьма улизнула -- его вина.
Хэй стоял, склонившись над темным пятном в том месте, где недавно лежала козлиная туша. Услышав шаги Дойла, он заметил:
-- Не знаю, что это был за огонь, и что за козел, но за минуту от него осталась только зола. Даже кости выгорели.
-- Ведьминский, -- прошипел Дойл зло. -- Пойдемте, толку от пепла уже никакого.
Кони испугались криков и огня и отбежали в сторону, так что их пришлось подманивать и ловить. Лекарь вскарабкался в седло, а Дойл повел своего в поводу -- нужно было подобрать кинжал.
Он был на том же месте, где ему и полагалось -- то есть торчал из досок деревянного настила между двумя складами со смолистым лесом. Дойл нагнулся за ним -- и едва сдержал возглас торжества. Кинжал не попал в ведьму, но прихватил кусок от подола ее платья. Лоскут был небольшим, с ладонь: дорогой темно-синий зианский лен с золотой оторочкой. Такое платье стоит годового заработка какой-нибудь молочницы или торговки мясом. Ведьма действительно из благородных, да еще и не бедная. К счастью, можно было почти наверняка исключить из списка подозреваемых леди Харроу -- она была ниже ростом и носила либо шерсть, либо, в торжественных случаях, эмирский шелк. Кроме того, ее рыжие волосы были бы слишком заметны даже в тумане -- ведьма была темноволосой.
Врата города открылись только вчера, и лорды с женами и дочерями побоятся сразу ехать в столицу. Значит, искать нужно среди тех, кто оставался на время чумы: всего восемь или девять леди, включая миледи Штриг пятидесяти пяти лет отроду и леди Стей, немного моложе, но страдающую от излива воды в ноги и передвигающуюся исключительно на носилках или в паланкине.
С небывалой легкостью Дойл вскочил в седло и дал коню шпор -- он перевернет каждый дом, но ведьма будет схвачена до захода солнца. А завтра в полдень, безо всякого королевского суда, ее выведут на площадь и казнят через потрошение и сожжение. И, проклятье, Дойл не собирался быть милосердным и позволять удушить ее перед костром.
Шеан только пробуждался, когда Дойл и шестеро теней выехали из замка и требовательно постучались в дом лорда Миарна. Полный улыбчивый мужчина вышел в гостиную через десять минут, причем уже был одет в парадное платье.
-- Лорд Миарн, оставайтесь здесь и будьте спокойны. Мы должны немедленно осмотреть все платья вашей жены и дочери.
-- Н-но... -- начал было лорд, но быстро вспомнил, с кем говорит, и почтительно поклонился.
