-- Милорд Дойл, прошу простить меня за то, что докучаю вам в столь позднее время. Разрешите удалиться? -- идеальный реверанс, точный наклон головы -- словно не было слез, испуга и этого вызывающего: "А если бы это была я?". И словно не было этого поцелуя -- Дойл до сих пор ощущал на губах вкус ее кожи.
-- Уже поздно, леди, вам не стоит возвращаться одной, -- сказал он, понимая, что она не позволит ему проводить себя. И оказался прав. Она чуть качнула головой:
-- Меня ждет карета, милорд, благодарю. Возможно, ваш слуга проводит меня до нее, -- и Дойл услышал в ее словах отчетливое: "Вы можете послать слугу, но я не желаю проводить время в вашем обществе". Он крикнул Джила и был вынужден смотреть, как леди Харроу уходит, шурша юбками, по длинному коридору замка.
Глава 36
Рано утром Дойла разбудил Джил -- с известием, что прибыл гонец от Эйриха. Мужчина с серым от пыли лицом и таким же костюмом едва держался на ногах -- но бодро сообщил, что его величество глава армии в девять тысяч конных воинов в полном облачении достиг границ Стении и дал первый бой Остерраду, окончившийся однозначной его величества победой, после чего протянул запечатанный конверт.
Внутри было два листа. Первый -- написанное твердым почерком писца обращение к совету лордов, почти полностью повторявшее устное сообщение гонца. Второй -- неровные буквы, написанные рукой самого Эйриха. Похоже, он писал прямо в седле. "Любезный брат, Остеррад бежит. Победа будет быстрой. Спасибо тебе за лорда Кэнта -- это истинный подарок. Храни тебя Всевышний". И совсем неразборчивое "ЭI": "Король Эйрих, первый этого имени".
Тугой узел в груди ослаб -- Дойл коротко улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. Совет лордов пока представляет собой жалкие ошметки: те, кого не казнили, сидят по своим имениям. Но высшая знать должна была узнать о победах своего короля, а заодно и о поимке ведьмы, поэтому Дойл объявил созыв широкого совета -- из тех лордов и милордов, которые присутствовали в городе.
Проигнорировать призыв они не рискнули -- и уже спустя три часа в одном из приемных залов собрался тусклый цвет шеанской знати. Постные лица лордов вызывали бы зевоту -- если бы сердце Дойла не грели письма Эйриха. Но они были с ним, придавали уверенности и вызывали невольную гордость -- поэтому в зал Дойл вошел твердо, порадовал лордов кривой улыбкой и, минуя всяческие придворные расшаркивания, зачитал первое письмо Эйриха.
-- Слава королю Эйриху, -- послушно, как дрессированные охотничьи борзые, провозгласили лорды.
-- Также спешу сообщить, уважаемые лорды, что вчера была схвачена ведьма, наславшая чуму на Шеан. На допросе она созналась в своих злодеяниях и мною, милостью его величества протектором Стении, была приговорена к казни через отсекновение головы и последующее сожжение.
На этот раз лорды не кричали и не ликовали, лица у всех вытянулись, рты приоткрылись.
-- Чуму наслала ведьма? -- спросил в тишине милорд Эск, единственный из Совета, кто не сбежал в имение.
-- Именно так, милорд, -- ответил Дойл. -- Казнь состоится сегодня в полдень, эшафот уже возводят. И я требую...
Дойл не сумел договорить и сообщить, что требует всех лордов присутствовать на казни лично -- его прервал стук распахнувшихся дверей. Вопреки всем правилам, в зал влетел парнишка в облачении ученика теней. Дойл сжал руку в кулак и собрался спросить, как он посмел прерывать собрание совета, но парнишка, едва переведя дух, выпалил:
-- Милорд Дойл, ведьма сбежала!
Эти слова произвели эффект удара тяжелой дубиной по голове. Мир качнулся -- Дойл схватился пальцами за край стола. Участники совета забыли, кажется, как дышать -- а потом в тишине прозвучало:
-- О, Всевышний!
-- Оставайтесь здесь, -- тихо произнес Дойл и, почти не чувствуя ног, вышел из зала совета следом за парнишкой.
Подземелья бурлили, как кипящий котел. Из стороны в сторону сновали тени и стража. Увидев Дойла, и те, и другие поспешили прижаться к стенам.
-- Террон! -- рявкнул Дойл.
Тень вышел и низко согнул спину. Дойл на два пальца вытащил из ножен меч, словно действительно хотел зарубить болвана, упустившего ведьму.
-- Милорд...
-- Молчать. Никаких оправданий, -- отрезал он, -- мне нужен ответ на вопрос: как это произошло?
Террон молчал, только еще ниже сгибался в поклоне. Остальные тени едва шуршали в темных углах.
-- Как это произошло? -- повторил Дойл, и его голос разнесся под низкими сводами подземелий, размножился и исказился где-то в глубине.
-- Мы стерегли ее со всем старанием, милорд, -- проговорил он почти неслышно, -- в камере дежурили двое теней и двое стражников из замковой гвардии, коридор тоже был оцеплен, караул стоял у всех дверей и окон. Все они клянутся, что не сводили с ведьмы глаз... А утром заметили, что она слишком долго не движется. Ее позвали -- она не ответила. А когда толкнули, ее тело опало и растворилось, осталось только обрывки платья.
Дойл был бы рад обвинить нерадивую охрану, приказать высечь на площади всех, кто упустил Майлу, но он понимал, что это не их вина. Ведьма оказалась хитрее.
