Дойл досадливо мотнул головой. Северяне на выносливых низкорослых лошадях местной породы едва ли позволят раздавить себя в коротком бою. Едва они поймут, что авангард не справляется с силами Дойла, как тут же отступят за реку.
Дойл замер -- ему показалось, что он почти поймал за хвост какую-то важную мысль.
-- Если авангард не справится с нашими силами, основная армия сразу же отойдет за реку, -- повторил он вслух и улыбнулся: -- Лорды, совещание окончено. Готовьтесь к победе и поднимите людей за час до рассвета.
-- Но милорд... -- хотел было возразить один из них, однако Дойл остановил его коротким:
-- Выполнять.
По одному лорды удалились, а Дойл велел позвать к себе разведчиков. К сожалению, самые надежные из них - безотказные и верные тени - остались в замке, они редко участвовали в боях. Но и обычный отряд был, хвала Всевышнему, неплох и не успел еще растерять все навыки за пять лет, прошедших с окончания войны.
Хмурый худощавый Рейн пришел по первому зову.
-- Я уже все доложил вам, милорд, -- сказал он резко. -- Мне и моим людям нужно отдохнуть, если завтра вы хотите от нас точных сведений о расстановке сил противника.
-- Рейн, -- поднял руку Дойл, прерывая его, -- довольно. Лучше посмотрите-ка сюда.
Он ткнул пальцем в разложенную на столе карту, где разноцветными деревянными брусочками были помечены свои и вражеские войска.
Рейн склонился к карте, а Дойл медленно провел пальцем до реки и указал на два основных моста.
-- Я уже докладывал вам, милорд, -- повторил Рейн, -- что мятежники как следует подготовили пути отступления.
-- Именно, Рейн, -- согласился Дойл, -- а вам и вашим людям я поручаю подпортить эти пути. Оба моста деревянные, хотя и достаточно крепкие.
Рейн медленно поднял голову и посмотрел на Дойла с выражением, близким к ужасу, на лице.
-- Милорд, -- сказал он, но без капли недовольства в голосе, -- рыцари так не поступают.
-- Рыцари, Рейн, верно служат своему королю, которому приносили присягу. Выходя на честный бой против них, я всегда останусь честен. Грязные изменщики лишились права называться благородными рыцарями, когда подняли оружие против короля и провозгласили своим сюзереном Риверса.
-- Милорд, ваше приказание понятно. За ночь я и мои люди все устроим.
Дойл посоветовал:
-- И заготовьте хорошие топоры, как у палачей.
-- Бунтовщики и не заслуживают смерти от благородных мечей, -- с поклоном согласился Рейн и удалился.
Дойл крикнул мальчишку Джила, чтобы тот помог ему раздеться, и заснул спокойным сном, а через четыре часа проснулся самостоятельно, чувствуя бодрость во всем теле. Рейн уже ждал его возле шатра с донесением, что приказ выполнен точно, и что противник ничего не заподозрил.
-- Стук вас не выдал? -- уточнил Дойл.
Рейн поклонился и заметил:
-- Мы умеем работать, милорд. Гант -- река широкая, сложно услышать, что творится на другом ее берегу.
Все было готово к бою. Джил помог Дойлу облачиться в доспехи и сесть на коня. С рассветом армия была полностью построена к битве, которая, по расчетам Дойла, должна была быть очень короткой.
Глава 4
Мосты рухнули точно тогда, когда ждал Дойл -- едва войско Риверса начало отступление, -- и отправил в дикую пучину быстрого Ганта самый цвет рыцарства Севера.
Остальные сдались без боя.
Дядю Риверса, милорда Гая, взяли живым.
Когда его приволокли к Дойлу и бросили на землю, он заверещал, как побитый пес, задергался и начал изрыгать проклятия на головы короля и королевского брата-урода. Дойл слушал почти минуту, прежде чем подошел к нему и ударом по лицу оборвал поток оскорблений.
Гай дернулся и сморщился. На его лице выступила кровь -- Дойл не потрудился снять перчатку, и шипы оцарапали щеку врага.
-- Достаточно. Ты сказал достаточно, чтобы тебя повесить.
В глазах Гая плескалась неприкрытая ненависть, но она не задевала Дойла -- он размышлял, может ли Гай рассказать ему что-нибудь полезное перед смертью. Пришел к выводу, что не может, и велел:
-- Вздернуть.
Гай сопротивлялся как мог, пытался вырваться, потом кричал о благородстве, но ему это не помогло -- его шейные позвонки хрустнули, и крики прекратились.
-- Тело забрать в столицу, -- велел Дойл и, не глядя на то, как выполняется его приказ, прошел в свой шатер.
Там, под надежной охраной, уже сидел мальчишка Риверс, которого Гай хотел усадить на трон.Это был паренек лет четырнадцати, здоровый, как все северяне, светлокожий и светловолосый. С ним обращались осторожно, но разоружили и держали крепко, чтобы не выкинул какой-нибудь глупости.
-- Значит, Риверс, -- произнес Дойл и сделал знак, чтобы рыцари отпустили его. Получив свободу, он по-собачьи встряхнулся, ощерился и спросил:
-- А ты, стало быть, знаменитый милорд страшилище?
Дойл сел на табурет, чтобы дать ноге отдых.
-- Болтаешь дерзко. Сколько тебе лет?
-- Будет пятнадцать, -- Риверс гордо вскинул голову.
