Двое теней влетели в спальню Дойла, когда тот еще не до конца оделся. Несмотря на мощную подготовку, оба запыхались и дышали тяжело.
— Громят погреба, — пролаял первый.
— Стража пытается их остановить. Скоро польется кровь, — добавил второй.
Оттолкнув пытавшегося натянуть на него колет мальчишку, Дойл поспешил к брату. Если король своим благостным видом не остановит погром, придется дать гарнизону разрешение применять оружие, Шеан утонет к крови.
— Эйрих! — дверь распахнулась от удара ногой, Эйрих подскочил на постели и заозирался, охранявшие его тени вскинули было арбалеты, но сразу опустили.
— Что такое…
— Вставай! Срочно!
Слово «срочно» подействовало на Эйриха как нужно — не дожидаясь ничьей помощи, он оделся меньше чем за минуту, подхватил из-за изголовья кровати меч и кивнул:
— Я готов.
И он последовал за Дойлом на балкон над Рыночной площадью.
— Громят погреба и лавки. Попробуй остановить их, или…
— Или будут смерти, — продолжил Эйрих. — Я их успокою.
В нескольких шагах от выхода на балкон он положил руку Дойлу на плечо и велел:
— Останься здесь, — а сам вышел вперед, поднял меч и рукоятью ударил о железный щит с изображением герба Стении. По площади пронесся такой грохот, что орущие и дерущиеся простолюдины и стражники замерли. Дойл оперся рукой о стену. Эйрих вышел еще ближе к толпе, на самый край балкона, вскинул руку и сказал, хотя сейчас в этом не было никакой нужды:
— Остановитесь немедленно!
В тишине по толпе прошелся шепоток: «Король». Постепенно, осознавая происходящее, люди начали опускаться на колени, на грязную мощеную булыжником площадь.
— Позор… — продолжил Эйрих, — жителям моей страны. Горожанам моей столицы. Гордый орел Стении превратился в падальщика, пожирающего трупы собственных собратьев. В то время как ваши родители, дети, братья, сестры, жены и мужья задыхаются в собственной кипящей крови, вы гневите Всевышнего низким воровством и грабежами. И за это на нас обрушится новая кара.
Дойл прислонился к стене головой. С него было довольно. Он хотел уехать. Не желал иметь ничего общего со сборищем завтрашних гниющих трупов — толпы жителей. Нужно было увезти Эйриха любой ценой. И леди Харроу. А потом сжечь Шеан вместе со всей этой проклятой заразой.
Эйрих продолжал что-то говорить, а Дойл стоял, прикрыв глаза, и почти ничего не слышал. Усталость легла на плечи могильной плитой. Пожалуй, сейчас он не отказался бы от немедленной, но быстрой смерти.
Но Всевышний не поспешил ее обеспечить, и продолжающий жить ум заработал с прежней живостью. Погромы начались не просто так, а из-за голода. Людям не хватило своих запасов, торговля остановилась почти неделю назад, пополнить их было негде. Нужно было что-то делать с этим. Обозы не попадут в город, пока он не очистится, и вскоре голод толкнет людей на новые бесчинства.
Эйрих договорил и вышел обратно в зал, за окном ревели от счастья. Дойл сделал страже и теням знак уйти, после чего сказал:
— Надо открыть один из складов продовольствия.
Эйрих посмотрел на него тяжелым взглядом, и Дойл в этом взгляде угадал, что брат ощущает на себе тяжесть той же плиты, что и он сам.
— Как жаль, — сказал он тихо, — что ты никогда не участвовал ни в одном заговоре, Торден.
Дойл дернулся, обернулся и переспросил:
— О чем ты?
— Заговор против меня, — Эйрих тяжело выдохнул и сел на трон, вытянул ноги, — если бы ты его возглавил, он увенчался бы успехом.
— Ты болен?
— Здоров. Ты получил бы корону. И, проклятье, был бы лучшим королем, чем я, дорогой брат.
— Ты бредишь, — Дойл отвернулся. — Проспись, выпей вина и не мели чепухи.
— Чепухи? — сзади лязгнуло, Эйрих опустил меч на пол. — Все эти годы ты, а не я, держишь Стению. Ты усмиряешь мятежи, проводишь реформы. И ты знаешь, что такое отвечать за свои решения. Помнишь заговор лордов? Казнь? Я отвернулся тогда, не желал смотреть, как будут рубить конечности моим бывшим друзьям и друзьям отца, зато я видел, что ты смотрел. Не отрываясь! Торден! — Эйрих окрикнул его так громко, что Дойл был вынужден развернуться. — Ты отправил их на плаху и смотрел на их смерти. Ты понимал свою ответственность за них и не пытался прятаться за дешевыми балаганными речами. И теперь… Я — их король. Это я должен был…
Эйрих вдруг сгорбил спину и закрыл рукой лицо. Дойл колебался долго, прежде чем подойти и нерешительно сжать его плечо.
— Ты отличный король, Эйрих. И мы посмеемся над тем, что ты мне сейчас наговорил, когда все кончится.
— Не кончится… Я чувствую, мы умрем здесь. Скоро. Ты был прав, когда говорил, что нужно уехать. Если бы я не разыгрывал из себя легендарного рыцаря в сияющих доспехах, посланца Всевышнего, мы оба были бы уже далеко. Ты был прав.
Дойл был с ним согласен, но не мог в этом признаться, так что просто сказал:
— Мы еще Остеррад не завоевали. И у меня большие планы по торговле с Эмиром. И милордам надо прищемить хвосты.
Эйрих хмыкнул:
— Хочешь сказать, что подыхать еще рано?
Вместо ответа Дойл продолжил, словно и не слышал:
— И мне еще надо жениться на этой сумасшедшей рыжей женщине.
