Теперь король рассмеялся громко. Дойл отвел взгляд, хлопнул по руке и произнес:
— Ты даешь людям веру. И они готовы за тобой в пасть к врагу топать ровным строем. Так что… ты и правда отличный король. И не вздумай даже в мыслях перекладывать эту неудобную железную штуковину, — он шутливо щелкнул по короне пальцем, — на мой голову. У меня и без нее спина горбатая.
Дойл полной грудью вдыхал терпкий ночной воздух, сжимая коленями бока коня. После утренних погромов он объехал весь город, убеждаясь в том, что все снова спокойно, но что-то внутри не давало ему расслабиться — пресловутое предчувствие опасности. И именно оно заставило его выехать на ночное патрулирование вместе со своим отрядом. Если что-то произойдёт ночью, он хотел иметь возможность узнать об этом первым.
Однако Шеан был спокоен — пустыми глазницами темных окон таращились в ночь дома, скрипели редкие деревья, а прислушавшись, можно было уловить детский плач из подвалов или крысиный писк.
В неровных пятнах света от двух факелов то и дело возникали грязные лужи, которые уже начали схватываться тонкой коркой льда. Наступая на них, кони фыркали от непривычного хрусткого звука и прядли ушами. Дойл едва придерживал пальцами уздечку, изо всех сил вглядываясь в темноту и вслушиваясь в шорохи. Именно поэтому он услышал тихий металлический лязг и уловил едва мелькнувшую желтую полоску щели ставень одной из лавок. Он поднял руку, показывая отряду остановиться, спешился, порадовавшись тому, что надел мягкие кожаные сапоги, и приблизился к двери. Осмотрел ее — заколоченная наспех. Хозяева бежали из города. Между тем, внутри кто-то был — Дойл отчетливо слышал шаги, скрипы, и ему не почудился отсвет свечи или факела. Он коснулся пальцами двери — и одна из досок легко подалась вперед. Скобы и гвозди выдернули до него.
Звякнув железными сабатонами, спешился командир отряда. Приблизился к Дойлу и тихо спросил:
— В чем дело, милорд?
— Там люди. Взлом.
Командир обернулся на свой отряд. Вместе с Дойлом их было семеро — достаточно для того, чтобы разобраться с несколькими воришками.
— Разрешите мне войти первому, милорд.
Дойл хотел было отказаться, но вспомнил пламенную речь Эйриха про умение осознавать ответственность, и отступил на шаг. Командир потянул за доску и распахнул дверь, одновременно оглашая лавку зычным:
— Именем короля, бросить оружие!
Внутри было темно — только одна свеча горела на высоком прилавке, но этого было достаточно, чтобы разглядеть пятерых хорошо одетых мужчин, осторожно вскрывающих ящики с товаром. Предупреждение про оружие было лишним — они пока не нападали.
— В чем дело? — спросил один из них.
— Королевская служба, — продолжил командир. — По какому праву вы здесь находитесь?
Откуда-то из темноты раздался хриплый смех:
— По праву живых. Проваливай, служба. Этим людям уже не нужно никакое добро.
Дойл перехватил факел и тоже вошел внутрь. При виде него один из взломщиков опустился на четвереньки, подобрал с пола дубину и спросил:
— А вам здесь что нужно, милорд?
Дойл ничего не ответил, только положил руку на рукоять меча, а командир велел:
— Выходите на улицу. Вы арестованы именем короля.
Тот, который держал дубину, харкнул, сплюнул на пол и сказал:
— Жди, как же… Я в своем праве.
И только большой опыт позволил командиру вовремя наклониться и увернуться от удара. Дойл шагнул назад — факел, который был так необходим в разговоре, стал опасен в драке. Но в следующий момент этим же факелом он нанес первый удар — по морде того, кто попытался его убить. Завоняло паленым, но факел потух, и Дойл отшвырнул его в сторону, обнажая меч. Рявкнул:
— Брать живьем!
И впечатал кулак в металлической перчатке в чей-то подбородок. Хрустнуло — и левую руку обожгло короткой вспышкой боли. Взломщиков было не видно — только мелькали доспехи стражи. Дойл бил наугад — плашмя лезвием, рукоятью, кулаками. Полыхнуло — это едва не опрокинули свечу. Кто-то заорал от боли — и тут же замолк.
— Твою мать! — выкрикнул хриплый.
— Назад, — послышалось сверху, и Дойл, пригнувшись, попытался пробраться на голос — нельзя было забывать о том, что наверху тоже могли быть люди.
— Жди! — расхохотался кто-то в ответ.
Лестница заскрипела и зашаталась — но не рухнула. Дойл еще раз взмахнул мечом — а потом все стихло.
Запалили факел, и стало можно осмотреться. Взломщики лежали на полу — без сознания или мертвые. Все шесть стражников стояли на ногах и, кажется, серьезно не пострадали. На верху лестницы стоял, вскинув пустые руки, Шило.
Дойл сжал кулак и велел:
— Спустись.
Бандит подчинился — его людей не осталось.
— Осмотреть тела, живых связать, — сказал Дойл, оборачиваясь к старому знакомому.
— Высокий господин…
— Молчать, — прорычал он. — Я не могу отправить тебя сейчас грести на галеры, но в моих силах сделать так, чтобы полужизнь в чумных доках показалась бы тебе обителью Всевышнего, Шило.
— Высокий лорд… — у него подрагивал голос. — Это лавка Киранов. Отец и сын — оба уже того. Им эти деньги не нужны.
— Мне нужен порядок в городе, Шило.
