Майла Дрог — красивая пустышка. Майла, так похожая на нежный цветок или волшебного духа из старых легенд. Узнав ее имя, Дойл сильно удивился: как у зауряднейшего Дрога могла вырасти такая красавица-дочь. Она не походила на отца ни единой чертой, кроме, разве что, цвета волос.
Впервые Дойл встретил ее там, где ей было нечего делать — в коридоре замка. Она сказала, что хочет поговорить с королем и просить справедливости. Дойл невольно коснулся рукой губ, содрогаясь от отвращения. Захотелось смыть с них поганый поцелуй ведьмы.
Майла все время была при дворе, разве что не поехала на королевскую охоту. Кто знает, может, она уже тогда готовилась наслать на город чуму. Конечно, у нее были какие-нибудь служанки или помощницы, тоже из колдовской братии — она общалась с ними записками, одну из которых однажды и перехватил Рикон.
Во время чумы она оставалась в городе, вместе с леди Харроу посещала больных в доках — ей зараза наверняка была не страшна. Зато она убедилась в том, что ненужный, мешающий свободной жизни отец скончался в муках.
Глупец! Дойл хорошо помнил, как стража выводила из доков двух леди. Он помнил похудевшее, бледное лицо леди Харроу и свежее, цветущее, румяное личико Майлы. Ведьминской красоте истощение не грозит, болезнь или страдания не оставят отпечатка на фальшивом румянце щек.
— К дому Дрога, — скомандовал Дойл и первым свернул направо. Лорду Дрогу принадлежал небольшой домик на окраине Шеана — идеальное пристанище для ведьмы: достаточно благополучный и пристойный, чтобы не вызывать подозрения, и достаточно уединенный, чтобы спокойно творить гнусное колдовство.
Дом был тих и безмятежен. Двери открыли рывком, безо всякого стука. Двое теней встали у черного хода, один забрался на крышу.
Толстощекая девица-служанка, натиравшая пол в тесной гостиной, взвизгнула, когда Дойл вошел внутрь.
— Где хозяйка?
— Ушли они, — пискнула девица, — недавно только! — она зажала себе рот рукой, но Дойл уже кивнут теням, которые подхватили девицу под локти и как следует встряхнули.
— Куда ушла? Когда?
Девица всхлипнула, и Дойл рявкнул:
— Говори, или на костер отправлю!
— С полчаса как вышли они, — сквозь всхлипы и вскрики разобрал Дойл, — сказали, что желают погулять и навестить леди Харроу.
Девицу уронили на пол, в ведро с мыльной водой.
— Обыщите дом, найдите синее платье, — велел он двоим из теней, а вместе с остальными опять вскочил в седло — и галопом к дому леди Харроу. Дойлу было жаль, что она будет при этом присутствовать, но выбора не оставалось.
В ее доме были приветливо распахнуты ставни. У коновязи стояла смирная пегая лошадка. Дверь была приоткрыта. Дойл вошел первым, колокольчик над дверью залился трелью, на которую выбежал старик-слуга.
— Леди Майла гостит у вас?
Слуга сглотнул и кивнул:
— Так точно, милорд. Они с леди Харроу изволят завтракать в светлой гостиной.
Здесь Дойл не позволил себе быть грубым, только жестом велел двоим из теней встать у заднего входа, после чего приказал:
— Проводите меня к ним. Немедленно.
Слуга поклонился и пошел вперед, в комнату, в которой Дойл уже бывал однажды и окна которой выходили в небольшой сад. Она, как и в прошлый раз, была залита светом. Леди Харроу сидела за столиком, уставленным небольшими вазочками с фруктами. Майла стояла возле окна и смотрела вдаль.
Когда дверь открылась, обе вздрогнули. Леди Харроу поспешно поднялась и первой присела в реверансе со словами:
— Милорд, я счастлива видеть вас в добром здравии.
Эти слова отозвались в душе Дойла так остро, что на мгновение он забыл, зачем пришел. При виде леди Харроу сердце сжалось от натиска чувств, которые он даже не мог осознать, не то, что назвать: здесь было и вожделение, мгновенно вскипятившее его кровь, и восторг, и стыд за то, что она видела его жалким, в гнойных бубонах, и здесь же — злость на ту бесцеремонность, с которой она пыталась ухаживать за ним во время болезни.
С большим трудом Дойл обуздал эти чувства и сумел ограничиться коротким поклоном, дав себе слово, что позже вернется к леди Харроу. Но не сейчас. Он махнул теням, одновременно с этим произнося:
— Майла Дрог, вы арестованы за колдовство и множество убийств. Взять ее.
Тени знали свое дело. До того, как Майла успела дернуться, до того, как стих тихий вскрик леди Харроу, они защелкнули на лице ведьмы железный намордник и скрутили ей руки за спиной.
— В камеру, — велел Дойл, и тени выволокли Майлу, которая, возможно, пыталась сопротивляться, но совершенно напрасно.
Леди Харроу прижала пальцы к губам и медленно опустилась в кресло, прошептала:
— О, Всевышний.
Дойл задержался и сказал:
— Мы взяли ее до того, как она и вам нанесла вред.
— Милорд! — глаза леди Харроу блеснули, ее слабость прошла. — Вы ошиблись, я уверена! Майла не может быть ведьмой, я знаю ее, она добрейшее существо.
— Это добрейшее существо наслало на город чуму и погубила более двух тысяч человек, включая родного отца, — ответил Дойл. — Мне жаль… — он запнулся, подбирая слова, — что она сумела воспользоваться вашим доверием и внушить вам привязанность. Простите, леди, я должен идти.
