— Вы едете без меня, Рейнс, — Дойл узнал командира по глазам — теней он знал хорошо.
Тень понятливо опустил голову.
— Если понадобится, мы все отдадим свои жизни за короля, — произнес он.
Затрубил рог — и Рейнс вскочил в седло. Долгих прощаний и проводов не было — толпа вновь расступилась, прижавшись к домам, и небольшой, но внушительный отряд, возглавляемый Эйрихом, проехав немного шагом, сорвался в галоп, разбрызгивая в стороны мокрую грязь. Распахнули ворота, и спустя несколько минут всадники растаяли за крутым поворотом. Дойл постоял немного, глядя им вслед, а потом почувствовал, что ноги отказываются его держать и подгибаются от усталости.
Упасть ему не дали жилистые крепкие руки — Дойл оперся на плечо подлетевшего к нему Джила и едва заметно кивнул в знак благодарности.
— Вам бы вернуться в постель, милорд.
— Нет времени, — ответил он и взглядом отыскал в толпе начальника гарнизона. К счастью, он был недалеко и услышал негромкий, но требовательный окрик и поспешил подойти.
— Трил, немедленно объявите в городе, чтобы все возвращались к своим занятиям. Любые стычки, ссоры, малейший намек на беспорядок прекращайте силами оставшегося гарнизона.
— Слушаюсь, милорд.
Не отпуская плеча слуги, Дойл вернулся в замок, в свои обычные покои — комнату в дальней части замка, где метался в агонии, он не желал больше видеть. Джил помог ему сесть на деревянный стул с широкими подлокотниками и собрался было заняться огнем в давно остывшем камине, но Дойл остановил его:
— Помнишь веселейший дом, куда я ходил в начале осени?
Джил неуверенно кивнул.
— Сможешь его найти?
— Я постараюсь, милорд.
— Тогда немедленно отправляйся туда, — Дойл оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего и взял со стола простое серебряное кольцо с крупной печаткой, — покажешь это мадам и скажешь, что мне нужен Шило. Я желаю его видеть у складов сразу после заката.
Мальчишка чуть подрагивающими пальцами взял кольцо, спрятал в мешочек на шее — и выбежал прочь. Дойл остался один и позволил себе согнуть спину, опустить голову на руки. Болезнь забрала слишком много сил — а именно сейчас он не имел права быть слабым.
Меч весил, кажется в три раза больше, и рука начинала дрожать, когда Дойл пытался его поднять. Но идти на встречу с Шилом безоружным было бы самонадеянной глупостью.
— Милорд, разрешите пойти с вами? — Джил закончил на живую нить ушивать черный колет, подал плащ и наморщил лоб.
— Я уже сказал «нет», — отмахнулся от него Дойл и оперся о стол, с трудом переводя дух после недолгих сборов. Лекарь был у него час назад и заверил, что слабость пройдет — нужно только не истощать тело изнурительной работой и долгими прогулками, вдоволь питаться, пить неразбавленное вино и побольше спать.
Как назло, именно на выполнение всех этих советов (особенно последнего) у Дойла не было времени: нужно было найти ведьму как можно быстрее, пока она не нанесла нового удара. Дойл был уверен, что она замышляет повлиять на короля, но ошибся — она погрузила Шеан в водоворот страшной болезни. Зачем — неведомо. Дойл не мог разгадать ее умысла, но мог предотвратить следующий удар, каким бы он ни был — для этого нужно было схватить ее. Как можно быстрее.
Обычно на встречи, подобные этой, Дойл ходил пешком — конный всегда привлекает больше внимания, чем пеший, — но в этот раз поехал верхом: не мог доверять собственным ногам.
Шило уже был на месте, закутанный в толстый плащ из грубой ткани, всклокоченный и с возбужденно горящим единственным глазом. Кинулся придержать стремя, подхватил повод коня. Дойл едва заметно кивнул в ответ на эту излишнюю любезность, мало подходящую безграмотному бандиту.
— Высокий господин, — пробормотал он, — какое счастье, что вы поправились. Мы уже и не…
— Не рассчитывай на мою безвременную кончину, плут, — Дойл протянул руку и позволил Шилу ее облобызать.
— Как можно, высокий господин…
— Меньше слов, Шило. Неделю назад ты нашел кошку, но я не сумел увидеть ее. Что насчет других находок?
— Вы как знаете… — Шило потер повязку на глазу, — мы с людишками искали что-нибудь эдакое. И вчера на рассвете нашли. Козла, высокий господин, черного, что та кошка. И с проткнутым сердцем.
Дойл почувствовал, как пальцы дрогнули не от слабости, а от предвкушения. Козлы и кошки — излюбленные жертвы ведьм, их они закалывают, когда обращаются к самым черным силам.
— Где нашел?
— Аккурат позади святейшего дома, тьфу, пакость! И мы, того, высокий господин… принесли его.
Он свистнул на какой-то особый манер, с переливом, и из темноты складов показались двое рослых мужиков с какой-то ношей. Они приблизились и свалили то, что оказалось тяжелым мешком, у ног Дойла, после чего снова отошли в тень. Шило сам разрезал мешок и извлек уже закоченевшую, но, благодаря холоду, не начавшую разлагаться козлиную тушу. Дойл поморщился и опустился на одно колено, провел пальцами над мехом, почти касаясь его, и внимательно изучил рану. Ее нанесли чем-то тонким и острым, вроде кинжала. И Дойл подозревал, что в этот момент козел был еще жив.
— Подай палку или прут, — велел он.
