Может быть, они перемещаются быстрее благодаря тому, что Люси чувствует печаль сродни любви. Потому что, хотя эти сухие желтые холмы не принесли ей ничего, кроме боли, пота и обманутых надежд, она знает их. Часть ее лежит в этих холмах, часть ее потерялась в них, часть ее была найдена и рождена в них – так много ее частей принадлежит этим холмам. А в ее груди что-то ноет, тянет, словно волшебная лоза. За океаном люди будут похожи на них, но эти люди не знают очертаний этих холмов, шелеста этой травы, вкуса заиленной воды – не знают всего того, что формирует Люси изнутри так же, как очертания ее глаз и носа формируют ее снаружи. Может быть, они перемещаются быстрее благодаря тому, что Люси заранее оплакивает потерю этой земли.
Но у нее будет Сэм.
Золото трава
Может быть, они перемещаются быстрее благодаря беспокойству Сэм, которое торопит их. У Сэм два лица: одно отважное и откровенно ухмыляющееся; второе – дергающееся, с вытянутыми губами, бегающими глазами. Рот этой иной Сэм, когда она смотрит на Люси, то распахивается, то смыкается, словно кто-то неуверенно приоткрывает дверь комнаты, в которую опасается зайти. «Тигр ухватил тебя за язык? – Ерунда». Эта вторая Сэм вздрагивает от малейшего шороха, от пыхтения лошадей, устраивающихся на ночь. Эта Сэм мало спит, спит сидя. Входит в салун, чтобы тут же выскочить с выпученными глазами и сказать, что у мужика в другом конце зала – жирного, плешивого, безобидного – нехороший вид. Люси дает себе зарок когда-нибудь – когда слова будут не опасны и вряд ли вызовут у Сэм дрожь – спросить, почему Сэм стала такой осторожной. Но это можно отложить до той поры, когда они окажутся на корабле, а вокруг не будет ничего, кроме океана, и у них появится куча свободного времени, чтобы учить новый язык – тот язык, который не причинил им боли.
Золото
Край Запада. Здесь. Кулак суши, вдающийся в океан, где люди построили такой большой город, что некоторые называют его
Такой земли Люси не видела никогда прежде. Их встречает туман, он вихрится и заволакивает, превращает побережье во влажный серый сон. Мягкий и жесткий одновременно. Дикие цветы, согнутые ветром кипарисы, галька под ногами и чайки в небе, и гул, который Люси поначалу принимает за рев животного, но потом Сэм говорит ей, что это звук волн, накатывающих на скалы.
Если эта земля не похожа ни на одну другую, то и вода здесь – как никакая другая вода. Сэм ведет Люси вниз к воде. Оставив лошадей, они пересекают песчаную полосу. У океана серый цвет. Океан уродлив под крышкой тумана. Если вглядеться, то можно увидеть синеву, немного зелени, искру солнечного света вдали. По большей части вода равнодушна к красоте. По большей части она бушует и бьется о скалы, и те начинают крошиться, убивая животных, не подозревающих об опасности. Вода пожирает опоры пристаней, ставит дерево на колени. Вода не отражает. Она сама по себе и простирается до горизонта.
Туман наполняет рот Люси. Она облизывает губы. Облизывает еще раз: соленые.
– Все это время, – говорит она Сэм. – Я все это время думала, что принадлежу
Позднее она узнает, как трудно живется на краю Запада. Человеческие жизни забирает иногда океан, иногда туман, который скрывает свет маяка. Но чаще всего смертельную опасность таят в себе сами холмы, их в этом городе семь, и каждые несколько лет они стряхивают с себя эти дома, как собака стряхивает блох. Позднее Люси узнает, что внизу в морской пене костей куда больше, чем костей бизона на суше. Позднее она узнает, что, когда туман рассеивается, приходит жесткий чистый свет.
Сэм с приближением к городу стала еще более пугливой. Спешка рано привела их на берег – их корабль тронется в путь только следующим утром.
Им предстоит как-то провести остаток дня. В тумане сверкают фонари. Люси вспоминает истории, которые Сэм рассказывала ей об этом городе, где игорные притоны не отличишь от особняков, где показывают представления, на которых мужчины одеваются женщинами, а женщины мужчинами, где музыка не похожа на музыку. А еда на еду.
– У нас есть время, – говорит Люси. – Пойдем перекусим.
Сэм хмурится. Теперь она начнет говорить об осторожности, о том, что они должны ходить с опущенными головами.
– Да ладно, – подначивает ее Люси. – Не думаешь же ты, что мы весь день будем прятаться в каком-то темном закутке. И потом, в таком тумане нас никто не сможет найти. – Она протягивает руку, чтобы показать, как пальцы исчезают в тумане. – Видишь? Ну, так что, поедим где-нибудь дары моря? Я бы съела что-нибудь горячее. Или приняла горячую ванну.
– Ты и вправду хочешь принять ванну?
Она никак не ожидала, что именно ванна может поколебать Сэм. На тропе они мылись в заиленных ручьях, и Сэм ни разу не проводила в них больше нескольких секунд. Сэм мылась так, словно боялась воды – Люси никогда не видела Сэм голой.
Люси кивает. Она чувствует другой вопрос за этим простым. В воздухе висят секреты, едкие, как соль.
