Philip K. Dick A Scanner Darkly (1977)Филип К. Дик «Скользя во тьме» («Помутнение») Пер. с англ. — М. КондратьевБлижайшее будущее. Боб Арктур ведёт иллюзорное существование в непрекращающихся наркотических видениях. Когда-то они создавали для него тёплый мир эйфории и покоя, теперь же всё изменилось, и прежняя безмятежность мало-помалу сменяется кошмаром.Боб уже знает, что его видения вышли из-под контроля. Но он также знает, что и сам он не тот, за кого себя выдаёт. Он — не наркоман. У него есть и другая ипостась, которая никак не связана с травой, колёсами, дурью. Видения — это не видения. Реальность — не реальность. Он — не он.Нужно только понять, какое из его воплощений главное.
Стоял, было дело, парень, и целый день сикарах у себя из волос вытряхивал. Доктор ему сказал — нет у тебя в волосах никаких сикарах. Тогда парень восемь часов кряду под душем торчал — терпел горячую воду и сикарашьи укусы, — а потом вылез и просушился. Но сикарахи так в волосах и остались — больше того, по всему телу расплодились. Через месяц сикарахи уже и в лёгких у парня сидели.
Раз он больше ничего делать и ни о чём думать не мог, парень приступил к теоретическому изучению биологического цикла сикарах, а также при помощи Британской энциклопедии попытался выяснить, что это конкретно за сикарахи. Они к тому времени уже весь его дом заполонили. Парень прочёл про множество самых разных видов и в конце концов заприметил сикарах на открытом воздухе, а потому решил, что это тли. Когда это решение пришло ему в голову, парня уже ничто не колебало — что бы ему там люди ни говорили. А говорили разное — к примеру, что тли, дескать, людей не кусают.
Говорили ему это потому, что бесконечные сикарашьи укусы вконец парня измучили. В универсаме 7-11, одном из целой торговой сети, которая почти по всей Калифорнии, он купил аэрозольные баллончики с «рейдом», «чёрным флагом» и «яд-гадом». Сперва парень опрыскал весь дом, потом себя — с головы до ног. «Яд-гад» как будто лучше всего помогал.
Касательно теоретической стороны дела, парень различил три фазы биологического цикла сикарах. Перво-наперво они доставлялись к нему теми, кого парень назвал «переносчиками», а конкретно — людьми, не осознававшими своей роли в распространении сикарах. На протяжении этой фазы сикарахи не имели челюстей, точнее жвал. Это мудрёное слово он выучил за долгие недели своего научного исследования — чертовски учёное занятие для парня, работавшего на станции техобслуживания с вывеской «Тормоза и шиномонтаж», где он менял народу тормозные колодки. Ничего о сикарахах не зная, «переносчики», соответственно, ни черта и не чуяли. Парень частенько сиживал в дальнем углу своей гостиной, наблюдая, как туда заходят различные «переносчики» — кто знакомый, кто не очень, — сплошь покрытые тлями в их первой, некусачей фазе. Он типа ухмылялся себе под нос, потому как знал, что данное лицо вовсю используется сикарахами и даже само того не подозревает.
— Ты чего там, Джерри, ухмыляешься? — интересовались «переносчики».
А он знай себе ухмылялся.
На протяжении следующей фазы сикарахи отращивали крылья, хотя это были не так чтобы совсем крылья — скорей некие функциональные придатки, позволявшие им роиться, а именно так сикарахи распространялись и мигрировали, в особенности к нему в дом. Тут уж воздух просто кишел ими; гостиная, да и весь дом становились как в тумане. В течение этой фазы Джерри отчаянно старался их не вдыхать.
Больше всего он жалел своего пса, когда собственными глазами видел, как сикарахи пристраиваются на его шкуре и наверняка с таким же успехом забираются псу в лёгкие. Скорее всего — так, по крайней мере, подсказывало Джерри сопереживание — пёс страдал не меньше его самого. Может, следовало лишить пса привычного комфорта? Нет, решил Джерри, животное всё равно уже непреднамеренно заразилось и теперь повсюду таскало бы с собой сикарах.
Порой он стоял в душе вместе с псом, пытаясь и того тоже как следует отдраить. Удача, однако, и тут не очень ему светила. Больно было чувствовать, как пёс страдает, и Джерри не оставлял попыток ему помочь. В определённом смысле это было хуже всего — видеть мучения животного, неспособного даже пожаловаться.
— Что за хуйнёй ты тут целый день маешься — в душе да ещё с этим чёртовым псом? — как-то раз спросил Джерри его закадычный приятель Чарльз Фрек, застав его за этим занятием.
— Я должен отмыть его от тлей, — ответил Джерри. Затем он вытащил пса, которого звали Макс, из-под душа и принялся растирать полотенцем. Озадаченный Чарльз Фрек наблюдал, как Джерри втирает псу в шерсть детский лосьон и тальк. По всему дому грудами валялись аэрозольные баллончики пестицидов, баночки талька, детского лосьона, кремов для кожи и тому подобного — в основном пустые. Джерри к тому времени ежедневно использовал кучу всяких баночек и баллончиков.
— Не вижу я никаких тлей, — заявил Чарльз Фрек. — А что такое тля?
— Она в конечном счёте тебя убивает, — объяснил Джерри. — Вот что такое тля. Они у меня в волосах, на коже и в лёгких. Боль просто адская. Видно, придётся в больницу ложиться.
— Какого чёрта я их не вижу?
Обернув пса полотенцем, Джерри оставил его в покое и опустился коленями на ворсистый ковёр.
— Сейчас я покажу тебе тлю, — пообещал он. Ковёр сплошь был покрыт тлями; все они увлечённо подпрыгивали — кто повыше, кто пониже. Джерри стал подыскивать экземпляр покрупнее, раз уж люди с таким трудом их различали. — Принеси-ка мне банку или бутылку, — сказал он Чарльзу Фреку, — вон оттуда, из-под раковины. Мы закупорим её колпачком или крышкой, и тогда я смогу взять тлю с собой к доктору, чтобы он её проанализировал.
