Эти двое относятся к представителям самых древних родов нашей страны, обладают консервативными и несколько старомодными взглядами, у каждого их них безупречная репутация, то есть именно такие люди, по мнению заговорщиков, и нужны для того, чтоб выступать публичным обвинителем королевы во всех ее мыслимых и немыслимых грехах. Когда ты – аристократ до мозга костей, и считаешься одним из столпов общества, то это придает вес и основание твоим словам, обвинения из твоих уст прозвучат более чем серьезно, а потому не прислушаться к ним нельзя. Впрочем, если даже Его Величество и сделает вид, что не поверил выдвинутым обвинениям, то все одно по репутации королевы будет нанесен серьезный удар из числа тех, что напрочь разрушают брак. Правда, король вряд ли простит и тех, кто позволил себе столь неподобающую дерзость – выдвинуть публичное обвинение королеве и тем спровоцировать скандал, последующий за теми разоблачениями, тем более что со всеми доказательствами вины королевы Эллен было бы вполне достаточно просто-напросто подойти к королю, и рассказать ему обо всех своих подозрениях. Понятно, что через какое-то время и сами обвинители попадут в опалу, из которой они уже никогда не выйдут, и никого уже не удивит их скорая смерть... Кроме того, вполне естественным будет смотреться и то, что после их кончины станет известно о том, что они завещали все свое состояние семейству ди Роминели, единственным оставшимся у них друзьям, ведь к тому времени вся остальная аристократия отвернется от разоблачителей королевы как от крайне непорядочных людей, не побоявшихся ради своих непонятных целей разрушить королевский брак...
Монах (или кто он там на самом деле) вернулся к своим спутникам часа через полтора, хотя, возможно, времени прошло и больше. Как видно, мужчина был весьма не в духе, да и те, кто его ожидал – они тоже стали заметно волноваться из-за долгого отсутствия своего товарища, потому как в ответ на чей-то недоуменный вопрос до нас донесся чуть раздраженный голос:
– То есть как это – почему так долго? Я все это время ждал, но она так и не пришла!
Они все нервничают, а это именно то, что нам нужно – значит, на обратном пути не будут уж очень внимательны. Вновь кто-то задал вопрос, и мы опять услышали недовольный голос:
– А я откуда знаю? Это спрашивайте у того, кто меня туда послал! И давайте без подозрений – нет у меня никакого векселя, хоть обыскивайте! Вблизи беседки тоже никого не было – в этом я уверен. Там даже рядом никто не проходил!.. Все, уходим отсюда!
Мужчина едва ли не одним взмахом оказался в седле, и всадники тронулись назад, а как только они миновали нас, мы двинулись вслед за ними. Правда, всадники ехали по булыжной мостовой, а мы пробирались за ними перебежками вдоль стен, где темнота была особо непроницаемой. Конечно, глупо рассчитывать на то, что мы с Крисом можем сравняться в скорости с лошадьми, и понятно, что нам ничего не стоит отстать от всадников, но те и сами ехали не очень быстро. Дело в том, что сегодня вечером прошел дождь, и булыжники мостовой все еще были достаточно влажные, так что наездники вполне резонно опасаясь повредить в темноте ноги своих лошадей. Несколько раз всадники оглядывались назад, но, по счастью, нас не заметили.
Улицы были пустынны, а немногие из тех, кто ходил ночной порой на промысел кошельков и прочие занятия, помогающие набить себе карман далеко не самым праведным образом – все эти люди и сами убирались в переулки, заслышав цокот копыт небольшого отряда. Ясно, что безоружные люди посреди ночи группой не ездят – это или конная стража, или сопровождение какого-либо важного господина, а раз так, то от всадников лучше держаться подальше.
Нам повезло хотя бы в том, что особо далеко идти не пришлось, а не то у нас была вполне обоснованная боязнь того, что мы все же можем отстать, и потерять из вида всадников – хотя те люди ехали не очень быстро, но расстояние между нами все одно постепенно увеличивалось. По счастью, цокот лошадиных подков далеко разносился в тишине, и потому нам удалось не упустить всадников, а вскоре, выглянув из-за очередного угла, мы увидели, что небольшой отряд въезжает в распахнутые ворота некоего роскошного особняка. Стоило последнему из всадников пересечь линию ворот, как они стали закрываться. Герб над воротами отсюда было никак не рассмотреть, но если бы даже я могла его видеть, то, скорей всего, вряд ли сразу бы его опознала – увы, но я никогда не была сильна в умении разбираться в таких вещах.
– Судя по всему, они на месте... – повернулась я к Крису. – Ты не знаешь, чей это дом? Вернее, дворец...
– Как не знать... – пожал плечами Крис. – Архиепископа Петто, чтоб его!.. Правда, сам я в этом доме никогда не был.
– Значит, он стоит едва ли во главе всей этой компании по дискредитации королевы?
