Картинку с канарейкой и напечатанными на компьютере строками разведчица припасла заранее. Заложив картинку и бумажку с текстом за косяк, пониже, ближе к плинтусу, чтобы не было видно сразу, Канарейка немного помедлила и вышла из квартиры, захватив с собой небольшую сумку. Никто на разведчицу не обратил внимания, за исключением любознательной пожилой четы – Николь и Франсуа. Дверь их квартиры тотчас же отворилась, и они дружной парой возникли в проеме.
– Вы куда-то уходите? – спросила женщина.
– Да. Ненадолго отлучусь. Я созвонилась с одним рекламным агентством. Там мне обещали место. Вот, приглашают на собеседование.
– Ну, удачи вам, – пожелал мужчина. – Обязательно расскажите нам обо всем, как только вернетесь. Чтобы мы с женой могли за вас порадоваться.
– Непременно расскажу, – очаровательно улыбнулась разведчица.
Выйдя на улицу, Канарейка огляделась. Людей на улице было много, но никто вроде бы не обращал на нее внимания. Конечно, это могло быть лишь на первый взгляд, а на самом деле – попробуй так вот запросто вычисли, следит ли кто за тобой или нет в этом людском потоке.
Канарейка пошла по улице, подчеркнуто никуда не торопясь. Вскоре она подошла к большому магазину, в котором торговали одеждой и обувью. Не оглядываясь и не останавливаясь, она вошла в магазин. В торговом зале она огляделась. Ей нужно было найти примерочную. Вскоре она ее обнаружила.
В примерочной разведчица пробыла недолго и вскоре вновь вышла в торговый зал, но это был совсем другой человек. Другой у нее была прическа, другим – цвет волос, другой – одежда и обувь. Даже ее рост был сейчас другим – чуть ниже прежнего. Цвет лица. Телосложение. Комплекция этой дамы не угадывалась вообще из-за просторной одежды. Она носила солнцезащитные очки. Никто, пожалуй, не смог бы сейчас узнать в этой молодой женщине ту Канарейку, которой она была всего десять минут назад. Даже, наверно, придирчивые и назойливые супруги Николь и Франсуа.
Походив для видимости по залу, Канарейка вышла на улицу. Теперь ей нужно было вернуться на улицу Поливо к своей прежней, покинутой, квартире. Для чего? Все было просто – чтобы убедиться, есть ли все-таки за ней слежка. Больше того – не явятся ли ее арестовывать.
Напротив дома, в котором находилась квартира, располагалось небольшое кафе. Здесь и обосновалась разведчица. Заказав себе обед, она через окно принялась наблюдать за домом.
Ничего интересного она не увидела. В подъезд то и дело входили люди, выходили, но никто из них не напоминал тех, кто хотя бы отдаленно был бы похож на полицейских или, предположим, на сотрудников какой-нибудь спецслужбы. Возможно, они должны были появиться позднее, ближе к вечеру: отчего-то в Париже любили арестовывать всяких подозреваемых именно по вечерам, и Канарейка об этом знала. Но вечера нужно было дождаться, поэтому пришлось искать другое место наблюдения. Не сидеть же до самых сумерек в этом кафе! В принципе, просидеть было бы можно, но ведь скоро на нее начнут смотреть искоса: отчего, дескать, она все сидит и сидит, никуда не уходит? Попасть под чье-либо подозрение, хотя бы даже официантки из кафе, Канарейке не хотелось. Для нее сейчас любое подозрение было нежелательно. Она сейчас должна быть незаметной, будто ее и вовсе нет в Париже, да и на всем свете – тоже.
Выйдя из кафе, разведчица нашла неподалеку киоск и купила пачку сигарет, а потом присела на скамейку. Она решила принять вид этакой рассеянной, легкомысленной дамочки, которой к тому же некуда спешить. Она закурила, вернее сделала вид, будто курит (старалась делать короткие затяжки и почаще стряхивать с сигареты пепел), потому что на самом деле она терпеть не могла табачный дым. Сейчас приходилось маскироваться, а ничего так не придает женщине легкомысленного вида, как сигарета.
Так она сидела и сидела, выкурив уже пару-тройку сигарет, и никто по-прежнему не обращал на нее внимания. Однако ближе к вечеру все-таки обратили. Неожиданно к ней подсел мужчина. Сразу было видно – он подсел не просто потому, что на скамейке было достаточно свободного места, а подсел с намерением. Он явно желал затеять с Канарейкой разговор.
Не снимая очков, она покосилась на мужчину. Сомнений быть не могло – подсевший мужчина проявлял к ней явный интерес. Такой интерес, понятное дело, мог быть двоякого свойства: либо этот мужчина намеревался затеять с Канарейкой необременительное легкомысленное знакомство, либо интерес был служебного характера.
Легкомысленное знакомство – это ладно, в этом не было ничего для Канарейки опасного, даже наоборот. Какой-нибудь кавалер, положивший глаз на Канарейку, мог бы в данной ситуации сослужить разведчице добрую службу – быть для нее прикрытием. Кто бы стал обращать внимание на такую-то парочку – их неисчислимое множество по всему Парижу!
