– Аббас! – прошелестело по палубе. – Аббас!
– Вот оно как! – шепнул удивленно Егоров. – А я-то думал, что Аббас – это какой-нибудь араб. Кличка-то арабская.
– Ну, если судить по кличкам, то ты у нас и вовсе не человек, а смертоубийственное орудие, – усмехнулся Ивушкин. – Кличка ничего еще не значит. Да и какая нам разница…
– Тихо! – прервал своих подчиненных Кислицын. – Сидим, ждем… Судя по всему, он собирает плату за перевозку.
Должно быть, это ответственное и важное дело он не поручал никому другому: может, по причине собственной жадности, а может, потому, что никому на своем корабле он не доверял. Впрочем, это для бойцов спецназа не имело особого значения. Аббас так Аббас – какая разница?
Сбор в общем и целом проходил без конфликтов и недоразумений. Аббас молча подходил к каждому из пассажиров, так же молча протягивал руку, и пассажир, опять же без всяких слов, клал нечто на ладонь Аббаса, после чего Аббас, переступая через ноги пассажиров, шел дальше.
Конфликт возник дважды. В первый раз, когда один из пассажиров – темнокожий, щуплый и при этом довольно-таки пожилой – при виде протянутой руки Аббаса отрицательно замотал головой и что-то залепетал жалким голосом. То ли он был не согласен с суммой, которую от него требовали, то ли у него и вовсе не было денег. Аббас не стал его слушать. Он лишь взглянул на громил, которые его сопровождали, и громилы тотчас же подхватили несчастного пассажира и поволокли его к борту. Они собирались выбросить его за борт, но не выбросили. Темнокожий пассажир что-то прокричал в ответ, его отпустили, он лихорадочно зашарил по карманам и, должно быть, наскреб-таки требуемую сумму, которую и отдал Аббасу. Аббас тут же отправился дальше, а один из громил походя ударил кулаком по лицу обобранного пассажира. Должно быть, в назидание всем другим…
Второй конфликт имел последствия куда как печальнее и страшнее. Один из пассажиров, по виду европеец, увидев протянутую руку Аббаса, вскочил на ноги и что-то крикнул ему в лицо. Судя по всему, между ним и Аббасом были какие-то давние счеты, а возможно, Аббас был даже что-то должен этому пассажиру. Но это не помогло. Громилы тотчас же схватили строптивого европейца и выбросили его в море. Это верная смерть, даже если этот человек умеет плавать как дельфин. И никто при этом не пришел строптивцу на помощь, никто не вымолвил ни слова.
– Вот так, – негромко произнес Кислицын. – Вот, значит, как…
Егоров импульсивно дернулся и даже попытался вскочить на ноги.
– Сиди! – сквозь зубы произнес Кислицын. – Я сказал – сидеть!
Спецназовцы при всем своем желании не могли ничем помочь несчастному. У них была совсем другая задача, и, чтобы ее выполнить, они должны были оставаться незаметными. Они не имели права ввязываться в какие бы то ни было перепалки и стычки. И все же Егоров сдавленно прошипел:
– Я запомню этого Аббаса! Уже запомнил. Ничего, придет мой час!..
Тем временем Аббас подошел к бойцам. Кислицын надменно и холодно взглянул на Аббаса и положил в его протянутую ладонь три нитки жемчуга. Вот и пригодились спецназовцам драгоценности, которые им вручил перед отправкой во Францию инструктировавший их незнакомец.
– Нас трое, – сказал Кислицын по-французски. – По одной безделушке за каждого. Этого хватит?
Аббас знал французский язык. Он взял одно из ожерелий и какое-то время внимательно его рассматривал – видимо, определял, не фальшивка ли это. Затем, ничего не говоря, сунул все три ожерелья в карман и пошел дальше.
– Покамест мы в расчете, – прошипел ему вслед Егоров. – А дальше поглядим…
Припекало. Катер шел не шибко и не валко, покачиваясь на волнах. Палуба была битком забита пассажирами, и по этой причине даже встать и размять ноги было непросто, а уж чтобы прогуляться по палубе – об этом не могло быть и речи.
– Интересно, – проворчал Ивушкин, – сколько времени займет наше романтическое путешествие? Неделю? Две недели?
– Этот же вопрос я задавал тому арабу с вологодской физиономией, который нас встречал и провожал в дальний путь, – сказал Егоров. – Ну так он мне сказал, что точного ответа на этот вопрос не существует. Все зависит от обстоятельств.
– И что же это за обстоятельства?
– Скорость хода катера, погода, всякие дорожные приключения… В общем, обычное пиратское путешествие. Разве бывает точное расписание у пиратского брига? Хотя… Нашему милому Бармалею невыгодно, когда его корабль долгое время болтается посреди моря. Для него время – деньги. Так что обычно путешествие занимает три-четыре дня. Ну или пять. Так мне сказал наш спутник. Так что запасаемся терпением и полагаемся на судьбу.
– У пиратов нет такого понятия – судьба, – усмехнулся Кислицын. – У них – фортуна.
– Ну, значит, будем полагаться на фортуну, – согласился Егоров.
Какое-то время они молчали. Потом Егоров спросил – больше сам у себя, чем у своих товарищей:
– Вот, скажем, все эти люди… Куда они плывут? Ладно мы, с нами все понятно. Но они? Что они ищут?
– Наверно, лучшей жизни, – сказал Ивушкин.
– И где она, лучшая жизнь? Можно подумать, во Франции их кто-то ждет с пирогами и оркестрами…
