– Как она выглядела? – спросил Ренард.
– Ничего необычного, – пожал плечами портье. – Молодая, рыжеволосая, в темных очках… Предъявила французский паспорт на имя Бьянки Карри. Больше ничего… Вечером заселилась, ближе к вечеру следующего дня съехала.
Никаких других подробностей Ренард и не ожидал. Кто же станет рассказывать о себе гостиничному портье? Тем более если это шпионка…
Осмотр тридцать шестого номера, в котором провела сутки сумасбродная постоялица, также ничего не дал. Номер одноместный, обстановка в нем стандартная. Мебель, посуда, несколько картинок на стенах: пейзаж, бегущая лошадь, изображение какой-то башни… Все обычно, все стандартно, нет ничего такого, что можно было бы назвать зацепкой…
Допрос горничной также ничего не дал. Да, разумеется, она убирала номер после выселения постоялицы. Ничего подозрительного она не обнаружила. Вся мебель на своих местах, ничего не переставлено, посуда та же, все прочие детали интерьера также вроде бы неизменны.
– Что значит вроде бы? – спросил Ренард у горничной.
– Я убираю не только этот номер, но и другие, – пояснила горничная. – Мне сложно запомнить всякие мелочи. Да, конечно, каждый жилец оставляет после себя какие-то следы. Забывает в номере какие-то вещи или, наоборот, что-то из номера пропадает… Опять же, всякий мусор… Но это если жильцы проживают в номере долгое время. Скажем, неделю. А если жилец всего лишь переночевал в номере, то какие уж тут следы? Нет, ничего особенного я в этом номере не замечаю.
– Что ж… – пожал плечами Ренард.
По пути из гостиницы «Локомо» он размышлял. Да, конечно, очень могло быть, что та странная постоялица и в самом деле просто сумасбродная особа и ничего более. Если бы она и впрямь была русской шпионкой, то непременно оставила бы после себя какую-нибудь подсказку. Например, куда она намерена отправиться дальше и, соответственно, где ее следует искать. Но никаких подсказок. Ни портье, ни горничная ничего такого не заметили, да и сам Ренард тоже.
И все же, все же… Необходимо немедля сделать так, чтобы в каждой привокзальной гостинице в каждом крупном городе дежурили сыщики. И чтобы они особенно внимательно следили за номерами тридцать шесть, сорок семь и пятьдесят пять в этих гостиницах. Вернее сказать, за людьми, которые проживают в этих номерах, или за теми, кто только намеревается туда заселиться. У Ренарда хватит полномочий, он это организует.
Да, и еще: необходимо помнить о квартирах на улицах Поливо и Парро. Там находятся засады. Они в постоянной готовности. Они ждут, когда по этим адресам явятся гости. Как знать, может, и явятся…
Центральный железнодорожный вокзал в Лионе назывался Пар-Дье. Ближайшая к зданию вокзала гостиница – «Редиссон». В ней Канарейка решила провести очередные сутки своих опасных скитаний.
Да, конечно, сутки – это маловато. Имелся немалый риск, что те люди, которые прибудут или, может, уже прибыли ей на помощь, просто не успеют за ее стремительными передвижениями, даже если они правильно разгадают те подсказки, которые оставляла им Канарейка. Но и задерживаться в каждом городе больше чем на сутки было опасно. Не стоило недооценивать тех, кто шел по пятам за Канарейкой. А они шли, и это были ловкие, умелые и хитрые люди. Дважды Канарейке удавалась от них уйти, но это, конечно же, никак не означало, что она уйдет от них и в третий раз, особенно если она утратит осторожность и понадеется, что сумела их провести.
Перед тем как войти в гостиницу, Канарейка в который уже раз поменяла внешность. Из общественной уборной она вышла пепельной блондинкой, в другом образе и другой обуви. Даже темные очки на ней теперь были другие. Конечно, обувь и очки, с одной стороны, были мелочью, которой можно было бы и пренебречь. Но с другой стороны, в том деле, которым занималась Канарейка, мелочей не существовало вовсе. То, что по недомыслию или по беспечности можно было бы посчитать мелочью, могло привести к гибели.
Войдя в гостиницу, Канарейка не стала сразу же подходить к портье и интересоваться нужными ей номерами. Прежде всего она осмотрелась. Людей на ресепшен было немало, и казалось, что никто из них не обращает на Канарейку никакого внимания. Но, конечно же, это могло лишь казаться. На самом деле здесь ее уже могли ожидать. А вдруг те, кто следует за ней по пятам, разгадали ее замысел, то есть поняли, что она в каждой гостинице будет останавливаться в тридцать шестом, сорок седьмом или пятьдесят пятом номере? Могло ли такое быть? Да, могло. Разумеется, больше теоретически, чем практически, но разве можно с уверенностью понять, где в данном случае заканчивается теория и начинается практика? Вот то-то и оно.
