Все ваше время пойдет на увеселение гостей, задача трудная, так как, кажется, нет того удовольствия, которого они бы не испробовали и которое им не надоело, очень жалко, что не могу выдумать для вас ничего нового. Ее светлость герцогиня Р. очень любит, чтобы четыре дюжих джентльмена, держа углы крепкой скатерти, качали ее на ней перед сном; ее положение и сан герцогини мешают ей явиться на подмостках кафе шантана, а вышеуказанный детски-невинный способ позволяет ей показывать ноги, которые по ее мнению, слишком красивы, чтобы их прятать. Леди В., имя которой я вижу в вашем списке, не прочь и пошулерничать в картах; советую Вам поощрить ее в этом, так как, если ей удастся заплатить счет своей портнихи тем, что она выиграет в Виллосмире, она станет Вашим другом и будет вам полезной с социальной точки зрения… Многоуважаемая мисс Ф., которая пользуется репутацией крайней нравственности, жаждет по неотложным причинам выйти как можно скорее за лорда Н., — если вы можете подвинуть дело настолько, чтобы помолвка официально состоялась до возвращения матери барышни из Шотландии, то вы сослужите ей великую службу и избавите общество от лишнего скандала… Чтобы занять мужчин, я предлагаю охоту, игру в баккара, и бесконечное количество сигар. Принца вы можете не занимать: он достаточно умен, чтобы занять себя сам, глядя на происходящую рядом с ним комедию. Он тонкий наблюдатель и должно быть черпает бесконечное удовлетворение в изучении своих близких, изучил же он их достаточно, чтобы весьма удачно занять даже престол Англии. Я говорю даже, так как в данную минуту, это самый великий престол мира. Принц знает и понимает все: он втайне смеется над скатертными забавами герцогини Р., игорной страстью леди Б. и нервным целомудрием мисс Ф. И ничто не может так понравиться ему, как отсутствие лжи, истинное гостеприимство и простота речи… Помните это и верьте в благонамеренность моего слова. Я глубоко уважаю принца Валлийского и ради этого уважения не хочу навязывать ему своего присутствия. Я приеду в Виллосмир, когда ваши царские приемы будут окончены. Передайте мое уважение вашей прекрасной супруге леди Сибилле.
Ваш, (на сколько вы пожелаете),
Лючио Риманец».
Прочитав это письмо, я засмеялся и показал жене, которая не засмеялась. Сибилла прочитала его с таким вниманием, что даже удивила меня; на лице ее выразилась досада.
— Как князь презирает всех нас, — сказала она медленно. — Какая скрытая насмешка в его словах! Вы это заметили?
— Лучио всегда был циником, — сказал я равнодушно, — от него нельзя другого требовать.
— Он будто бы изучил всех женщин, который приезжают к нам, — продолжала Сибилла задумчиво, — он читает их мысли и знает их намерения издалека.
Ее брови сдвинулись, и она погрузилась в раздумье. Я этому не придал особого значения, так как был сильно занят приготовлением к приезду принца.
