Капитан безнадежно пожал плечами и отошел. Я убежден, что он счел меня сумасшедшим, но никогда еще я не был более здравомыслящим. Вполне осознавая свое «несчастье», я рассматривал его как возможность выиграть нечто гораздо большее, чем вся казна Маммоны. В потере мирского богатства я прозревал волю милосердного Провидения, давшего мне надежду на нечто более грандиозное, чем все, что я изведал в жизни. Перед моим внутренним взором ясно возникло видение самого прекрасного счастья – труд! Великий и недооцененный ангел труда дает человеку разум, смиряет мысли, очищает страсти и укрепляет все умственные и физические способности. Я ощутил прилив энергии и здоровья и горячо возблагодарил Бога за золотые возможности, которые мне предоставлялись. Всякая душа должна воздавать благодарность за дары небес, но ничто не заслуживает большей хвалы Творцу, чем призыв к труду и способность на него откликнуться.
И вот наконец-то Англия! Я распрощался со славным кораблем, который меня спас, и со всеми, кто был на его борту. Многие теперь знали, кто я такой, и смотрели на меня не только с любопытством, но и с сочувствием. В рассказ о том, что я потерпел крушение на яхте друга, охотно поверили, но разговоров на эту тему избегали, поскольку все решили, что друг мой утонул вместе со всей командой и я оказался единственным выжившим. Я не вдавался в дальнейшие объяснения и был рад, что окружающие оставили этот вопрос, хотя и отослал капитану и корабельному врачу щедрое вознаграждение за их внимание и доброту. Судя по их письмам, они остались довольны полученными суммами, и это означало, что я использовал последние крупицы моего богатства на пользу людям.
Достигнув Лондона, я дал показания полиции по поводу жуликов и фальсификаторов Бентама и Эллиса, а вслед за тем прекратил все судебные дела против них.
– Если хотите, называйте меня сумасшедшим, я не против! – сказал я растерянному начальнику сыскной службы. – Пусть у негодяев останется украденный ими мусор. Он окажется для них проклятием, каким был для меня! Это деньги Дьявола! Половина их уже ушла: я передал их жене, а после ее смерти их унаследовали ныне здравствующие члены ее семьи. Я жил, чтобы обогатить благородного графа Элтона, который некогда обанкротился. Сомневаюсь, что он даст мне в долг десять фунтов, если я его попрошу! Однако я не стану его просить. Все прочее растрачено мошенниками – так тому и быть! Не хочу утруждать себя попытками вернуть эти средства. Предпочитаю оставаться свободным человеком.
– Но как быть с банком? – с негодованием воскликнул сыщик.
Я улыбнулся:
– Человек, у которого слишком много денег,
С этими словами я покинул его, озадаченного и разгневанного.
В течение нескольких дней газеты были полны небылицами обо мне. Грошовые писаки выливали на меня ушаты лжи, называя «сумасшедшим», «беспринципным», обвиняли в препятствовании правосудию и так далее. В довершение всего сотрудник одного из ведущих журналов откопал мою книгу в подвале у Моуди и разгромил ее в таких ядовитых выражениях, что мог бы в злобе посостязаться с моей собственной анонимной статьей, в которой я оклеветал роман Мэвис Клэр! Результат получился замечательный: подчиняясь внезапному капризу, читатели заинтересовались моим забытым детищем. Они нежно взяли книгу в руки, внимательно прочли, обнаружили в ней нечто такое, что им понравилось, – и наконец принялись покупать тысячами!
Вслед за этим проницательный Моргесон поступил, как и полагается хорошему издателю: написал мне письмо с поздравлениями, приложив чек на сто фунтов в качестве гонорара и пообещав со временем еще больше, если спрос не упадет.
Ах, сладость заработанных ста фунтов! Я почувствовал себя королем независимости! Новые амбиции и перспектива новых достижений – жизнь улыбнулась мне, как никогда раньше. Кто говорит о бедности? Я был богат! Богат, имея сотню фунтов, добытых собственным умственным трудом. Я не завидовал миллионерам, кичившимся своим золотом.
Я думал о Мэвис Клэр… но не смел долго останавливаться на ее милом образе. Со временем, может быть, когда я примусь за новую работу, когда заживу той жизнью, которую хотел бы вести, – жизнью, основанной на вере, воле и бескорыстии, – тогда я напишу ей и расскажу все, даже о страшных неведомых мирах, лежащих за пределами полей вечного льда. Но пока я решил продолжить борьбу в одиночестве и не искать ни помощи, ни сочувствия, полагаясь не на себя самого, а на Бога.
