Именно после того, как Мэтт выбрал такую машину, Джеймс стал относиться к нему крайне подозрительно. Мэтт мог себе позволить что-нибудь пошикарнее, но воспользоваться этой возможностью не пожелал. В глубине души Джеймс считал, что Мэтт это сделал назло ему, чтобы высмеять его, чтобы поглумиться над его советом и опорочить его ценности. Вот такую он затеял игру: показать, что в их игры он не играет. Своей покупкой этот поганец намеренно подрывал авторитет Джеймса. Тогда-то Джеймс и решил, что надо бы за Мэттом понаблюдать.
– Где ты все время пропадаешь? – спросила Бет у Джесси.
Они лежали в соседних кроватях; их разбудили разгоряченные вином взрослые, которые, спотыкаясь, расходились по своим комнатам; так случалось каждый вечер. Теперь девочки не могли заснуть.
– Это ты о чем?
– Ты все время куда-то скрываешься. Почему ты не хочешь взять меня с собой? Куда ты ходишь?
– Никуда. – Джесси перевернулась на другой бок, спиной к Бет, зная, что про наставницу рассказывать неблагоразумно. Джесси вечно приходилось решать эту проблему: как отвлечь от себя внимание сестры, которая радостно последовала бы за ней хоть в пекло, понадеявшись на одобрительный кивок или улыбку.
– Почему ты мне не говоришь?
– Чего не говорю?
– Куда ты ходишь. И с кем ходишь.
– Давай-ка спать, – сказала Джесси.
– А я знаю, – выпалила Бет. – Знаю, с кем ты ходишь.
Сабина прижалась к Джеймсу, обвив его широкий торс тонкими руками. Он неопределенно хмыкнул, что она восприняла как знак одобрения. Через несколько секунд она приподнялась и села на кровати.
– Слишком жарко для этого, – сказала она, сбрасывая атласную сорочку. Потом опять легла, прижавшись янтарными сосками к жесткой спине мужа. Провела рукой по его бедрам, сжала пальцами его вялый член. Джеймс удовлетворенно вздохнул, но не смог ответить на ласку.
Поцеловав его в шею, она нежно провела кончиками пальцев по его позвоночнику.
– Ай! Обгорел на солнце.
Сабина оставила попытки возбудить его и перекатилась на другой бок.
– Вероятно, она тебе больше нравится.
– Кто «она»? – спросил Джеймс, думая, что Сабина имеет в виду Крисси.
– Рейчел. Я видела, как ты на нее поглядывал.
– Когда?
– Сегодня. У бассейна. Ты считаешь ее сексуальной, да?
– Тебе виднее.
– Вот именно.
– Я тебе уже объяснял. Мне нехорошо. По нынешнему состоянию, со мной ничего не смогла бы поделать даже Елена Прекрасная в кожаном бикини.
Сабина поджала губы. Она была не Елена Прекрасная, и у нее не было бикини, ни кожаного, ни какого-либо другого. Она пристально вглядывалась в поплывшую перед глазами темноту.
– Я все видела, – сказала Крисси.
– Что? – спросил Мэтт сквозь смех. – Что?
– Как ты пялился. Похотливо. Плотоядно. Пошло. Пламенно. Паскудно. Позорно.
– О! Ха-ха-ха! Ох! А!
– Признавайся! Признавайся!
– Ай! Слезь! Ха-ха-ха!
– Признавайся!
– В чем тебе признаваться, ведьмочка?
– Что ты ее хотел. У бассейна. Сегодня. Я видела.
– Кого хотел? Сабину? Сознаюсь! Хотел. А-а!
– Рейчел! Хотел Рейчел! Ты бы хотел с ней переспать, а?
– Больше всего я хотел бы переспать с тобой. Почти так же, как с Сабиной. И с Рейчел почти как с Сабиной.
– Животное. Ты животное.
– О чем ты прекрасно знаешь. Кстати, как и ты.
– Нет, правда, – Крисси стала серьезной, – Сабина тебе правится больше, чем Рейчел?
– Да. Она первоклассная женщина. И к тому же у нее есть феромоны [14]. Вот в чем все дело – класс плюс феромоны.
– Ты имеешь в виду социальный класс?
– Нет, я хотел сказать другое. Видишь ли, – только не говори Джеймсу – Сабина, вообще, из простых. Но в ней чувствуется класс. В том, как она ходит. Как держит голову.
– Так ты бы с ней переспал?
– Если бы была хоть малейшая возможность.
– А Рейчел?
– Если бы была хоть малейшая возможность, с ней тоже.
– Ладно, – сказала Крисси, раздвигая ноги и прижимая колени к его груди, – не дадим им даже малейшей возможности.
– Кто там шумит? – заинтересовалась Бет. Потолок над их головами зловеще потрескивал, а смутно различимые вздохи задавали ритм скрипу древних пружин и старых деревянных половиц в комнате наверху.
– Это сова на крыше, – ответила Джесси, которой было известно, что комнату над ними занимают Крисси и Мэтт. – Спи.
– Это не сова, – беспокойно возразила Бет.
– Нет, сова.
– Нет, не сова! – И через секунду обе девочки рассмеялись, а потом хихикали, пока не заснули.
В тишине своей комнаты Рейчел слышала, как спорили приглушенными голосами Джеймс и Сабина. Еще она слышала, как Мэтт и Крисси занимались любовью и как некоторое время смеялись девочки в смежной комнате.
Кроме того, она слышала, как наверху, в стропилах крыши, копошится и скребется сыч, на этот раз настоящий, тревожный белый призрак. Шарканье, которым он возвещал о своих ночных делах, будило ее каждую ночь и порой не давало заснуть. Она глубже зарылась в подушку, зажав согнутую руку коленями, и, убаюкав себя, заснула.
