Это я так, в первом приближении, на самом же деле вопросов может быть гораздо больше. Но самое главное — мы все потеряем драгоценное время, последствия чего могут быть… Я не специалист в вашей области, но в своей — да, поэтому скажу попросту — я вижу их катастрофическими.
— Вы сказали — до вчерашнего дня Игорь был жив и здоров. А где он сейчас? Почему мне даже не звонил с минувшего лета? Исчез, будто снова в космос улетел. Но я бы знал…
— Очевидно, у него были
— Хорошо, поехали…
Скуратов встал, открыл известный ему бар, скрытый внутри большого средневекового глобуса, достал бутылку, две рюмки.
— Мне не надо, я на службе, — предупредил его Суздалев.
— Как хотите. Я кофе просил, — напомнил академик.
Георгий Михайлович приоткрыл дверь.
— Анатолий, сообрази кофе. Две чашки по-турецки… Или желаете капуччино? — тоном радушного бармена спросил он у Скуратова.
— Пойдет по-турецки. Пусть несет весь кофейник, чувствую, разговор будет долгий и нелегкий.
Ни один из сортов сигар, имевшихся у Ростокина, Скуратова не устроил, он достал из внутреннего кармана домашнего твидового пиджака свою, в герметичном алюминиевом пенале.
— Итак, — после тщательно соблюденной процедуры раскуривания сказал академик, — Игорь последний раз связывался со мной в конце лета. Я тогда был в Антарктиде…
— Из Москвы звонил или из Калифорнии?
Скуратов взглянул исподлобья, презрительно пыхнул дымом.
— Вы уже тогда за ним следили?
— Не следили, наоборот. Прикрывали. Он невольно попал в очень непростую ситуацию, совершил несколько ошибок, и жизни его угрожала нешуточная опасность.
— Хорошо, верю. Из Калифорнии. Мне он тоже, не вдаваясь в подробности, сказал, что положение сложное, но надеется выкарабкаться. И еще он хотел знать, когда я буду в Москве…
— И с тех пор — все?
— Все.
— Искать не пробовали?
— Пробовал. Безрезультатно.
— А чего же куда следует не обратились? Пропал, мол, человек и так далее. Друг любимый все-таки.
— По причине очевидной бесполезности. Я давно знаю, что Игорь не только журналист, он связан со службой безопасности Космофлота. Эрго — в случае чего они сами способны его отыскать, и лучше, чем обычная полиция. Если б нашли живым — он бы со мной немедленно связался. Нет — сведения так или иначе просочились бы. Из чего я сделал вывод, что он, скорее всего, продолжает выполнять очередное задание. В любом случае я ничем помочь ему не мог. К тому же, как я догадался, ваше ведомство с якобы неограниченными возможностями тоже ничего не добилось. Следовательно, с точки зрения логики моя позиция безупречна.
Скуратов не стал докладывать генералу, что именно сказал ему Игорь, и о переданном Ростокиным по внепространственной связи кристалле с очень важной, по словам Игоря, информацией. Раскодировать его он не стал, хотя поначалу и пообещал немедленно сделать это. Вмешались определенные личные соображения. Решил, что посмотрят вместе, когда Игорь вернется. Убрал в сейф, где он так до сих пор и лежит. Вот если друг через три года не объявится, тогда, согласно закону, можно будет взглянуть, что там за грандиозное открытие зашифровано. Интереса к другим наукам, кроме собственной, Виктор не испытывал. К биологии в том числе. Тем более друг — известный фантазер, натура увлекающаяся. Сегодня одним, завтра другим…
Суздалеву позиция академика показалась странной. Наверняка что-то недоговаривает.
— В какой-то мере вы правы. Только все обстоит гораздо увлекательнее, чем банальные игры разведок и контрразведок…
Анатолий принес кофе, разлил по чашкам. Взглядом спросил, не нужен ли еще зачем, и тихо удалился.
Скуратов неторопливо, как ликер, выцедил водку, запил глотком кофе.
За это время Суздалев решил, что вряд ли стоит ограничиваться лишь консультацией по поводу компьютера. Следует раскрыть все карты и привлечь академика к работе по полной программе. Раз уж решили мобилизовать все силы на борьбу с неведомым. Да и фактор личной заинтересованности должен сыграть свою роль, ему ведь будет предложена задача, о которой до сих пор в научном мире ни одна душа понятия не имеет. По крайней мере, не рассматривает идею сопряжения параллельных миров как проблему сегодняшнего дня.
Георгий Михайлович усмехнулся про себя: специалист такого класса на службе управления — это круто! Маркина в данном случае он легко обходит на повороте. И тут же себя одернул. Чертова привычка мыслить категориями соперничества. Они же договорились с адмиралом о честном сотрудничестве. А насчет этого академика… Судя по его внешности и манерам, скорее он заставит обе конторы работать на удовлетворение своего любопытства.
