Скоро полночь полностью

Удолин снова был в своей стихии. Он лекторствовал, как с кафедры Петербургского университета или Сорбонны, жестикулировал, играл интонациями, употреблял риторические приемы (которые мы опускаем), попутно прихлебывал вместо воды или чая коньяк. Но слушать его было интересно.

— Над ними — варны и касты псевдоразумных, к которым относится и наш уважаемый Шатт-Урх. Я называю их псевдо потому, что о «встроенном ограничителе разума» никто из них не догадывается. Они считают себя не только мыслящими личностями, но еще и творцами, умеющими создавать новые сущности. Возможно, так оно и есть, но опять же — переквалификация невозможна. Философ не может выучиться еще и на медика, инженер — на историка. И я готов преклониться перед теми, кто создал эту систему и продолжает ею руководить! Очень возможно, что любому из нас жилось бы гораздо проще, не будь мы столь разносторонними. Лишь некоторым из людей повезло в такой степени найти свое предназначение, что не тянет заняться чем-нибудь еще. У них нет аптекарей, жаждущих стать начальниками тайной полиции, художников — полководцами, инженеров — министрами иностранных дел, врачей — писателями и так далее. Вы понимаете, о ком и о чем я говорю…

— Весьма хорошо понимаем, — согласился Новиков, — только мы сейчас не на философском семинаре. Из всего сказанного следует, что выше уровня Шатт-Урха начинается область неизвестного. Некоего наглухо засекреченного, полностью разумного клана диктаторов, таким вот образом преобразовавших под себя планету… Что-то это мне очень напоминает…

— Станислав Лем, «Эдем», — некстати подсказала Наталья, много читавшая фантастики в скучные семидесятые годы, испортив тем самым Андрею хорошо задуманный стилистический пассаж.

— А если чуть иначе выразиться — не есть ли это точное повторение наяву греческой, к примеру, мифологии? — внес свою лепту Скуратов. — Очень хорошо сходится. Боги, титаны, герои, граждане, рабы…

— Не ясно только, кто у кого заимствовал идею. Эти — у древних греков, или наоборот? — спросила Алла, имевшая хорошее классическое образование. — Платон, как известно, не только описал Атлантиду, но и активно пропагандировал иерархическое разделение общества на сословия: правителей-мудрецов, воинов и чиновников, крестьян и ремесленников…

— Вот-вот, — не остался в стороне и Антон. — Кое-кто из присутствующих некогда, исключительно ради красного словца, назвал новооткрытую планету Валгаллой, и тут же все пошло именно в эту сторону. Боги и герои, бессмертные, как водится, проводят время в сражениях, перемежаемых пирами, общаются с валькириями и совершенно не задумываются, зачем им это, до какой поры будет продолжаться и чем закончится…

— Шутить изволите? — небрежно, но с некоторым напряжением в интонации спросил Шульгин.

— Ни в коем разе. Просто поиск аналогий между аналогиями. Иногда — довольно продуктивный метод. Отчего не вообразить, в процессе свободного полета воображения, что там когда-то, давным-давно, нашлись свои романтики, получившие в распоряжение некоторые возможности? Мы с вами занялись историческим творчеством, они — биологическим. Энное число веков назад достигли своей цели, «который год уж властвуют спокойно» и от тоски, скуки, или неуемной жажды новых впечатлений решили поинтересоваться — а что это там творится на сопредельных территориях?

— Очень даже не лишено остроумия, — вновь подхватил Новиков эстафету «мозгового штурма», во время которого разрешается и даже предполагается нести абсолютно все, что в голову приходит, лишь бы хоть как-то относилось к теме. — И тут же мы естественным образом подходим к вопросу — а не сидят ли и в той реальности свои аггры, форзейли или иные представители тех самых «Ста миров», обещанных нам, но так и не предъявленных в натуре нашим «светлым Даймоном».

Он сделал жест, которым, по его представлению, Цицерон сопроводил хрестоматийную филиппику в адрес Катилины.

— Ничего не имею возразить, — развел руками Антон. — В те годы не существовал, в архивы, касающиеся столь давних времен, не влезал по причине невозможности, а также отсутствия необходимости «объять необъятное».

— На этом, пожалуй, стоило бы и закончить, — неожиданно вмешалась Ирина, до того сидевшая в углу дивана с демонстративно безразличным видом. По некоторым причинам ей эта оживленная дискуссия была неинтересна. — Вы как-то забыли один практический вопрос. Даже — два. Сумеем ли мы использовать попавшее нам в руки весьма интересное транспортное средство по его прямому назначению? Имеются ли на борту навигационные устройства и программы, способные привести туда, откуда оно вылетело? Кстати — откуда? Что скажете, Константин Васильевич?

Простейшие, в общем-то, вопросы.