— Очаровательно. Я тоже ну совершенно не помню, какой у вас теперь адресок поблизости от Таврического сада… — простодушно улыбнулся Кирсанов.
Даже Давыдову с Эльснером его усмешка показалась неприятной. Хотя могли бы и привыкнуть за столько лет. Да нет, жандарм, он и есть жандарм. Строевым офицерам такого не понять.
— Посему, господа, предлагаю разойтись. Вас, Евгений Лаврентьевич, наверняка допрашивать не будут. Ну а если что — в картишки по маленькой от скуки перекидывались. От Владивостока с ними, после Шанхая и со мной тоже. И все. Ваша супруга тем более ничего о нас не знает. Да так ведь оно и есть…
На палубах места было много, и каждый нашел себе занятие, чтобы скоротать время до завершения формальностей. Давыдов устроился в буфетной за большой кружкой пива, Эльснер занял шезлонг на шканцах, откуда удобно было рассматривать в бинокль панораму города и порта, а Кирсанов переместился поближе к капитанской рубке, где уединился Челноков с комиссаром. Вдруг да удастся услышать или увидеть что-нибудь интересное.
Статский советник поспешил в свою каюту, раздумывая по пути: на беду или к счастью свела его судьба с загадочным попутчиком. С одной стороны, неприятно, что знает он подозрительно много. Каким это, интересно, образом, мог прослышать о доме в Петербурге? Следили, значит, «голубые мундиры» за ним не один месяц и не один год? Само по себе не так это и удивительно — должность Ермолаев занимал видную, и «власти предержащие» чиновников его ранга без внимания не оставляют. Но вот каким образом пути его и этого господина пересеклись именно здесь и для чего была продемонстрирована излишняя осведомленность — он понимал не до конца. Не иначе, Третье отделение имеет на него серьезные виды, иначе б ни чина ему не дали, ни пенсиона. «Уволить без объяснения причин» — и это еще в лучшем случае.
Правда, с опаской подумал Ермолаев, а не будет ли ему поручено выполнение какого-нибудь опасного задания в самое ближайшее время? Контрабанду, к примеру, на берег пронести или еще чего похуже? Да нет, это вряд ли, на такое дело проще матроса обычного нанять…
Ну, посмотрим, посмотрим.
Кирсанов и сам до конца не знал, для чего применил против судейского столь острый прием. Он и без этого не предполагал, что Ермолаев собирается сдать его команду англичанам. Правда, жена его, Полина Ивановна, внушала долю опасения. До чрезвычайности разговорчивая дама, кто знает, где и как скажет неподходящие слова. А теперь-то супруг ее прижмет так, что не пикнет, раз все семейное благополучие под угрозой. С другой стороны, сработала профессиональная привычка. Оказавшись за одним столом с
Тут необходимо отметить, что после рейда Шульгина, Левашова и Новикова на Валгаллу и проведенной там с Дайяной работы имевшиеся в распоряжении Сильвии и Олега Шары снова начали действовать, как и раньше. То есть восстановился канал между ними и интеллектроникой Базы, непонятным для непосвященных, но вполне пригодным для реального использования образом. Ответ Павел получил через несколько часов, и он его вполне удовлетворил. С такими возможностями жандармская служба не тяжкий труд, а одно сплошное удовольствие.
Он не представлял пока, зачем и в каком качестве сможет оказаться полезным статский советник, но ежели придется вновь оказаться в Петербурге — знакомство невредное. Короче — там видно будет.
По прошествии получаса или чуть больше капитанский вестовой пригласил господ пассажиров, желающих сойти на берег, прибыть в салон с паспортами. Первыми именно Кирсанова и его спутников, поскольку для них Кейптаун является конечным пунктом.
Павел Васильевич вошел с полной небрежностью, стянул с рук светло-серые лайковые перчатки, бросил их в шляпу, едва склонил голову в приветствии, сел в кресло напротив комиссара. Капитан стоял у иллюминатора вполоборота, курил сигару и делал вид, что происходящее его совершенно не касается.
— Будем знакомы — Сидней Роулз, — представился англичанин, — как вы уже наверняка слышали — специальный комиссар губернатора Капской колонии сэра Хатчинсона.
Видно было, что, согласно морской традиции, он не отказался от капитанского угощения, отчего несколько раскраснелся. Удобно устроился на диване, дымил русской папиросой.
— Питер Сэйпир, — в свою очередь назвал себя Кирсанов. — Негоциант…
— Ваш паспорт, пожалуйста.
Несколько секунд комиссар рассматривал не слишком, похоже, знакомый ему документ, богато украшенный символикой в иберийском и латиноамериканском духе. — А вот тут написано… — провел пальцем по каллиграфически выписанным строчкам Роулз.
— Ах, не затрудняйте себя, — махнул рукой Павел Васильевич. — Все равно вы мое имя и фамилию правильно не выговорите, так давайте уж так.
