— Нет, конечно, — каркнул он. — Морока с этими превращениями. В зверя-то ничего, нормально, если из одежды выпутаешься, а вот обратно. Как-то один Иван-царевич соколом обернулся, прилетел на пир во дворец, где его невесту другому отдавали, его мертвым считая, да и перекинулся обратно. опозорился на всё царство! Невеста на него после этого и глядеть не захотела! А вот ещё был случай.
Но слушать дальше сборник эротических баек из местной жизни я не стала. Подойдя поближе, я обратилась к Алёне:
— Э-э. простите, Алёна. Ну Алёна! Перестаньте плакать, это важно!
— Ну чего? — Алёна утёрла слёзы не очень чистым рукавом.
— Ваш муж ведь в одежде был, так? — решила я воспользоваться методом элементарной дедукции. — А на этом козле одежда есть? И вокруг её не валяется.
На широком веснушчатом лице Алёны отразилась усиленная работа мысли.
— Если мне будет позволено сказать, дамочки, — встрял Кондрат, — то вон в ту сторону ведут довольно чёткие и свежие следы лаптей, судя по размеру, мужских…
Алёна выпрямилась во весь свой немалый рост, глаза её метали молнии.
— Ах ты змей поганый, что удумал! — заголосила она, подбирая с земли здоровенный сук. — От жены бегать, козёл позорный? Ну я тебе покажу! Вот только попадись мне!..
С этими словами она бросилась было по следам, но тут же вернулась.
— Ты мне, добрый молодец, помог, — сказала она мне, — я тебе добром отплачу! Вот, возьми дудочку — как заиграешь на ней, так любой зверь к тебе подойдёт, какого только позовёшь, всё, что захочешь, исполнит!
— Да что вы! — запротестовала я, обидевшись, что меня приняли за парня. Я, конечно, не супермодель из эротического журнала, но и отнюдь не фанера! Конечно, будь я в юбке. — Я и играть-то не умею!
Но Алёна уже исчезла в кустах.
— Да бери, не стесняйся, — каркнул Кондрат. — Это её мужа дудочка, ею он, небось, и козла приманил. Сам он теперь из дому точно не выйдет, если жив останется, пропадёт же ценная вещь! А уметь тут нечего: подул в неё, о звере подумал — он и прибежал, с обратной стороны подул — убежал зверь.
Я со вздохом положила дудочку в карман и вернулась на тропинку.
Шли мы долго ли, коротко ли, как обычно говорится в сказках, да вышли на поле большое. Тропинка вела прямо в густую траву. Верещали кузнечики, вкусно пало разными травками.
— В чистом поле, под ракитой, богатырь лежит убитый. — тихонько бормотал Кондрат, но вдруг взлетел.
— Ну вот, накаркал! — с досадой сказала я, вглядываясь в заросли высокой травы.
Под большим кустом (ракитовым или нет, сказать затрудняюсь, у меня по природоведению больше тройки никогда в дневнике не стояло) действительно лежал богатырь. Не знаю, давно он тут лежал или недавно, но из-под шлема размером с ведро весело скалился череп. Прикинув, каких размеров был этот человек при жизни, я уважительно присвистнула.
— Какая ж лошадь такому великану нужна? — вслух подумала я. — Тут, пожалуй, без динозавра не обойдёшься!
— А вон лошадка, вон, видишь, пасётся, — указал Кондрат крылом.
Невдалеке и в самом деле понуро стоял, опустив голову, невероятных размеров вороной конь. Нечёсаная грива свисала чуть не до земли, седло съехало набок, а поводья спутали передние ноги.
— Ты куда? — спохватился Конрад, когда я решительно направилась к коню. — Ведь затопчет он тебя!
— Ну жалко же! — ответила я. Лошадей я обожала, хотя ездила верхом от силы раза три, и то на смирных пожилых конягах, которых к тому же вели под уздцы. Я при этом судорожно держалась за седло и страшно боялась свалиться. — Его волки съедят, он ведь убежать не сможет!
Не успела я подойти и на несколько шагов к коню, как тот фыркнул, прижал уши и начал бить копытом. Ещё шаг — и он взвился на дыбы, визжа и колотя воздух перед собой спутанными передними ногами.
— Нет, его так просто не возьмёшь, — заключил Кондрат, лениво кружа надо мной. — Такие кони к одному хозяину приучены. Да и зачем тебе этакая махина? Ты что, наездница великая?
Я покраснела, потому что Кондрат попал в точку, но вдруг вспомнила:
— А дудочка-то!
Кондрат каркнул, сложил крылья и рухнул в траву.
— Ты чего? — испугалась я. Не хватало мне только ворона, страдающего эпилептическими припадками.
— Мышка пробежала, — невнятно пояснил ворон, пытаясь засунуть в клюв чей-то хвост, свисающий наподобие макаронины. — Ты играй, играй на дудочке!
— А если я перепутаю, куда дуть?
— Не страшно. Перевернёшь да ещё раз попробуешь…
Я с опаской поднесла дудочку к губам и легонько дунула. Звуков никаких не послышалось, но конь замотал головой и отпрянул. Я поспешно вынула складной ножик (за грибами же пошла, вот и пригодился), и сделала на дудочке пометку. Потом перевернула её, и снова подула, мысленно приказав коню слушаться. Тот послушно подошёл вплотную, осторожно пощекотал носом мою щёку и замер.
— Ты смотри, получилось! — удивился Кондрат, выплёвывая клочки шерсти.
— Ага, можно в цирк дрессировщицей устраиваться, — пропыхтела я, распутывая коню ноги. Как бы коняге не взбрело в голову меня лягнуть, копыто-то у него как раз с мою голову! — А дальше что мне с ним делать?
— Садись да поезжай, — ответил ворон.
