Я зарабатывал на хлеб не совсем легальными перевозками. Жизнь моя была полна приключений, риска, удовольствия и возмездия за все это. Совсем не ожидал попасть обратно в Союз в начало 80-х. Теперь я работаю в гоночной команде автобазы Академии Наук СССР. Нравится ли мне в Союзе? Еще как! Но идеально не бывает. Продолжение приключений Саши Каменева.
© Все права защищены.
Копирование, публикация произведения или его части
без разрешения автора запрещены.
СКОРОСТЬ
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Сев за руль Сокола и захлопнув за собой дверь, я погладил руль.
Потом я перевел рычаг коробки в нейтралку, повернул ключ зажигания, дал немного газа, услышал и хищный рокот двигателя.
Мы с моей гоночной машиной медленно тронулись в сторону старта.
В этом движении я ощущал себя единым целым с железным конем.
Сев за руль Сокола и захлопнув за собой дверь, я погладил панель приборова.
Потом я перевел рычаг коробки в нейтралку, повернул ключ зажигания, дал немного газа, услышал и хищный рокот двигателя.
Мы с моей гоночной машиной медленно тронулись в сторону старта.
В этом движении ощущал себя единым целым с железным конем.
На отполированной желтой глади бортов, багажника капота и крыши Сокола отражались медленно проплывающие мимо очертания боксов, деревьев и других гоночных автомобилей.
Я специально ехал в сторону стартовой площадки со скоростью меньше десяти километров в час, чтобы дать соперникам как следует разглядеть машину.
Кутаисские стояли со сложенными на груди руками, провожали меня и желтую Ладу взглядами неодобрительно нахмурив лбы и брови.
Расступитесь, господа-товарищи.
Давид Махарадзе стоял у своей машины и о чем-то оживленно беседовал с улыбающимся судьей. Настроение у моего соперника было приподнятым. Видимо, он шутил, потому что люди, стоящие рядом и слушающие их разговор тоже улыбались.
Снова его обаяние работало на него. В умении расположить к себе ему не откажешь.
Но в следующее мгновение всеобщее внимание перекинулось на нашу машину. Японские производители лакокрасочных материалов знали свое дело.
Сокол просто сиял. Острые лучи его сверкающего хрома, словно проникали глаза зрителей. Я вспомнил слова князя о том, что побеждает тот, кого любят.
А у нас, как известно встречают по одежке.
Ее конечно недостаточно, для того чтобы победить, но уже одно, что Махарадзе перестали слушать окружающие, переключив внимание на меня, было маленьким успехом.
Победа складывается из мелочей. Лицо Махарадзе изменилось, от того, что он понял, кто сидит в проезжающем автомобиле.
Он внимательно проводил меня взглядом до старта.
Судья, беседовавший с Давидом, подошел ко мне, заглянул в салон, коротко объяснил правила контрольного заезда.
Я кивнул, потом весь собрался, сконцентрировался на машине и на трассе.
В уме я повторил все углы поворотов и длину участков трассы, которые мы разучивали с Барковым.
Судья убедился, что контролеры записали мой номер, отошел чуть поодаль и махнул перед капотом стартовым флагом.
Погнали!
Я тут же включил первую передачу, ювелирно надавил на газ, выжав педаль ровно на три четверти. Мне нужно прогреть шины. Я не стал делать так, как коллеги гонщики.
Некоторые стартуют с проворотом на первом тренировочном круге и убивают протектор.
К тому же мне не хотелось показывать возможности Сокола моим соперникам. Пусть думают, что мы середнячки.
На официальной тренировке сразу несколько машин, они идут с интервалом в две-три минуты.
Неплохой старт. Такое ощущения, что я когда-то отточил этот навык.
Первый плавный поворот я проскочил без затруднений.
А когда заходил во второй, то во всей красе ощутил прелесть того, что мы заучивали с Барковым. Я будто ездил здесь на трассе Бикерниеки с рождения.
Второй правый и самый самый крутой, остроугольный, меняющий направление с юга на северо-запад. Шпилька — когда после поворота едешь почти в обратном направлении. Сто тридцать пять градусов.
Как мне показалось, я прошел его хорошо.
Заодно я прочувствовал работу тормозов. Сокол повел себя идеально. Откуда-то сверху на меня обрушилось ледяное спокойствие.
Сцепление с дорогой было шикарным. Автомобиль будто читат мои мысли и был готов подчиниться любому приказу.
После шпильки шла длинная прямая с едва заметной «S-кой» с выходом на еще одну длинную прямую, перед правым поворотом на 90 градусов.
Я снова вспомнил стенограмму Баркова, я сделал отличный «роспуск». Пока я привыкаю, но на следующих кругах я начну учиться «держать» пространство по бокам и сзади.
