— Ты куда гонишь? Разве тебе было сказано приходить в числе первых?
— А что я первый? — я деланно показываю удивление и поднимаю глаза, — откуда мне было знать, что эти будут ползти, как черепахи.
Я мотнул головой в сторону гонщиков, закончивших тренировочные заезды.
— Ты допрыгаешься! — Костя сверкает глазами, — жди указаний.
Замечаю тяжелый взгляд Гоши, который стоит недалеко от нас со сложенными на груди ручищами и сверлит меня нахмуренными глазами.
Я пожимаю плечами.
— Я вроде тихо ехал.
Костя не находит что ответить. Машет рукой и отступает.
Я, как ни в чем не бывало, подмигиваю Гоше. Тот демонстративно сплевывает в сторону, тоже отворачивается.
Смотрю на спину удаляющегося Кости, потом разглядываю людей на судейской и закрытой площадке.
Комиссаров со своими людьми должен быть где-то поблизости.
В громкоговорителях слышится голос диктора. Он приветствует зрителей и начинает представлять команды и спортсменов.
Тренировочные заезды подошли к концу.
Зрители, несколько утомленные официальной церемонией представления давно всем известных звезд, наконец оживились и с нетерпением ждали начала гонок.
Трибуны теперь забиты под завязку.
Я объявлен в первом заезде. Незадолго до старта ко мне подходит Костя и показывает на вырванном из блокнота листочке номер «13».
Потом комкает листок и отбрасывает его в сторону.
Я киваю, дожидаюсь, когда Костя уйдет, выхожу из машины, подбираю и убираю в карман гоночного комбинезона «вещдок».
Гоша наблюдает за мной издалека, но, похоже, что он ничего не понял.
Слишком туп, — констатирую я. Где его только откопали.
Объявляется первый старт. Прыгаю за руль, завожу двигатель и выезжаю с территории закрытой площадки к старту.
В первой группе шесть автомобилей. Мы выстраиваемся в шеренгу у стартовой линии. Ширина трека позволяет встать всем шести.
Я посерединке. Снова пытаюсь выставить подошвами сцепление и газ в оптимальную позицию.
Чувствую, что плечи напряжены. Надо сбросить мышечный тонус и расслабиться.
«13»-ый через две машины от меня справа. Боковым зрением ловлю на себе его взгляд, но головы не поворачиваю.
Прикидываю, по какой линии лучше заходить в первый поворот.
Взмах флагом! Понеслась! Поехали!
Очень мощно стартую и через две секунды опережаю всех соперников на целый капот.
Рано радоваться впереди много работы. Адреналин теперь работает по-другому.
Больше нет эйфории. Взамен ей приходит дикая концентрация.
Влетаю в поворот первым и задаю темп всей группе гонщиков. Это очень хорошо, теперь только я вижу дорогу. Остальные ослепли.
Вижу в зеркало заднего вида, что у всех белые лобовые — колеса выбрасывают перемолотый шипами лед и снег.
Впереди прямая. Выезжаю на неё по короткой траектории для лучшего разгона, пока шипы крепко цепляются за лед. Это привилегия первого номера.
У меня появляется преследователь и садится на хвост. Плохо вижу его номер. Кто-то из ВАЗовцов, из заводских.
Чуть смещаюсь вправо, чтобы не дать себя обойти по внешке на прямой и тут же перемещаюсь внутрь, чтобы иметь преимущество на вираже в приближающемся секторе.
Снова, как птица, буквально впархиваю в поворот на скорости. Сзади какая-то борьба.
«13»-ый сам совершает ошибку и теряет управление, попав в колею.
Он стукается бортом о соперника, а потом его просто выбрасывает к внешней бровке.
От удара в воздух взмывается «взрыв» снега.
Мой подопечный выбывает из гонки и остается где-то позади.
Но тот, кто шел сзади, теперь отчаянно пытается обойти меня слева по внутрянке.
Стиснув зубы, я наблюдаю, как он метр за метром нагоняет меня.
Ну уж нет, дружок. Я готов его выкинуть и иду на опасное сближение.
Наши борта начинают касаться друг с другом и скрежетать.
Казалось бы, у него преимущество, но я все же умудряюсь влететь в поворот первым, он отстает.
Теперь уже ему меня не догнать я иду сначала на корпус, а потом и на два впереди. Так мы идем все шесть кругов.
Финиширую с огромным преимуществом.
Заезжаю на закрытую площадку, смотрю на уровень топлива в баке. Все отлично, еще три четвертых.
Теперь надо глядеть в оба. От синдикатских можно ожидать любой гадости. Могут подсыпать чего-нибудь в бак, могут порезать перед стартом резину.
Вижу, что Костя в бешенстве.
Видимо, у него сдают нервы.
Он бросился на меня почти с кулаками.
— Тише, тише. Люди смотрят. Ты что, Кость?
Теперь я его отвожу в сторону и тихо спрашиваю:
— Что не так? Что тебя не устраивает?
— Ты совсем опупел?
— Я что-то не пойму, чем ты недоволен. Тебе надо было, чтобы тринадцатый выбыл, так он выбыл. Какие претензии?
— Ты хочешь сказать, что это ты его выбил? — он почти брызгал слюной от злости.
Я поморщился и отстранил его от себя рукой.
— Нет, с неба прилетел ангел небесный и выкинул его с трассы. А кто по-твоему его выбил? Конечно, я.
— Ты там был ни при чем, все видел.
— Что ты видел? Костя, — я укоризненно покачал головой, — я тебе высший пилотаж показываю, я управляю потоком машин сзади так, что твой тринадцатый вылетает и комар носа не подточит, а ты тут слюной брызгаешь…
Он был поражен моей наглостью.
