Видимо все же качество и вкус еды зависит коллектива поваров в каждой отдельно взятой больнице.
После отъезда азербайджанца все, кроме Киргиза, немного вздохнули. Тот очень переживал, что попал в больницу во время командировки и к нему никто не ходит.
Но убеждал, что у них в Киргизии «все точно так же, как у азербайджанцев». Каждый родственник, что нибудь, да принесет. А родственников, ой как много.
Логика такая: чем больше людей приходит, тем более уважаемый человек лечится в больнице. А чем более уважаемый человек, тем больше внимания ему уделяют доктора и медсестры. Одним словом, лежат люди в Киргизии не так, как в Москве.
Я не стал уточнять госпитализируются ли любовницы вместе с пациентами в Душанбе. Не хотел портить картину благостную больничного гостеприимства в Средней Азии и давать Закавказью фору в этом отношении.
Не для кого не было секретом, что запрещенное многоженство все-таки тайно практиковалось в некоторых республиках. Возможно, пальма первенства принадлежала солнечному Азербайджану.
Все эти мама приходила ко мне ежедневно, несмотря на мои протесты.
Я чувствовал себя уже хорошо. И лечащий врач разрешила мне прогулки. Еще через пару дней.
Следующим палату покинул прибалт, с которым мы много болтали. Ну как болтали. Он часто был не многословен и медлителен и паузы в разговоре заполнял я. Его это вполне устраивало.
В Литве на недалеко от Каунаса на трассе под названием Неманское Кольцо раньше регулярно проводили соревнования по кольцевым автогонкам, но после реконструкции передали ее мотоциклистам.
Он подкупил меня своим обещанием съездить в Латвию на соревнования на Рижское кольцо Бикерниеки и прислать фотографии оттуда. Мы обменялись почтовыми адресами.
Мы с ним нашли язык не только по теме литовских гонщиков, но и осуждали полу запрещенный, полулегальный хард-рок. расставались, как добрые приятели, несмотря на разницу в возрасте почти в десять лет.
Он подкупил меня своим обещанием съездить в Латвию на соревнования на Рижское кольцо Бикерниеки и прислать фотографии оттуда. Мы обменялись почтовыми адресами.
Немногословного пациента из Полтавы перевели в другое отделение. У него начала скапливаться жидкость в животе. Мы пожелали ему скорейшего выздоровления.
В этот же день вечером мой лечащий врач сообщила, что меня завтра выписывают.
Это известие сильно взволновало меня. Ведь я знал, что мне предстоит визит в милицию, а самое главное первая встреча с отцом, после всего произошедшего.
* на вкладке «Доп.Материалы» есть минутное видео той самой гонки 1948 года, Гран При Монако, где на 0–36 князь Игорь Николаевич Трубецкой проезжает на машине под номером «36»
В этот же день мой лечащий врач вечером сообщила, что меня завтра выписывают.
Это известие сильно взволновало меня. Ведь я знал, что мне предстоит визит в милицию, а самое главное первая встреча с отцом, после всего произошедшего.
Многоквартирный семиэтажный дом в котором я жил населяли самые разные семьи. Среди жильцов можно было встретить представителей всевозможных профессий от простых рабочих до ученых академиков.
Почти все дети, подростки юноши и девушки школьного возраста из этих семей ходили со мной в одну школу.
Многие одноклассники были моими соседями, если не по дому, то по общему двору который был образован четырьмя жилыми здания, стоящими в форме квадрата.
Я и мои родители не москвичи. Отца перевели из небольшого городка в Рязанской области в Москву по работе относительно недавно, как он говорит. Семь лет назад.
Для него может и недавно, а для меня целая вечность. Можно сказать, что первая половина жизни прошла совсем не в столице. И мне она нравилась больше, если бы меня спросили где мне было лучше.
Наверно, просто потому что она была более беззаботная.
Но семь лет достаточный срок для того, адаптироваться, привыкнуть, обзавестись друзьями, приятелями.
Недоброжелателями и врагами. И, конечно же, симпатиями и приятными привязанностями к представительницам противоположного пола.
Когда я подходил к дому, из нашего подъезда выпорхнула именно такая симпатия. Настя — лучшая подруга моей старшей сестры.
Каналья! Как же сильно меня влекло к ней! Она была стройная, очень фигуристая, с плавными зовущими линиями изящных бедер.
А округлость ее подтянутой груди, угадываемой под одеждой просто сводила меня с ума.
Ее черты лица я мог бы назвать одними из самых красивых и гармоничных из тех, что я когда либо видел. Мне казалось, что я мог бы смотреть на ее лицо часами, любуясь ее обликом и получая наслаждение.
Они с сестрой часто ходили в гости к друг другу, учились, болтали, делились своими девичьими секретами не особо стесняясь меня.
Я был для них в «доску свой» и Настя впускала меня в свое личное пространство, чуть ближе чем остальных парней достигших зрелости.
