— Этого не потребуется, но мы не просим ответа прямо сейчас и не торопим вас. Сначала вам нужно выздороветь и выписаться из госпиталя, — он смешно назвал больницу госпиталем, — затем посоветоваться со своими родными. Причины же вам ясны, Александр?
— Да, конечно, Игорь Николаевич.
— Вне зависимости получите ли вы одобрение, вам придется посетить милицию, возможно не один раз.
— Мне матушка уже сказала об этом, она приходила чуть раньше вас.
Трубецкой едва кивнул, улыбнулся и продолжил:
— И наконец, наверное, самое неприятное, если вы придете в гараж учеником, то вы должны быть готовы к товарищескому суду и серьезному разговору с руководством автобазы, которое также является руководством нашей гоночной команды.
В груди все горело. Если всё так, как рассказывает Трубецкой и менты действительно меня не станут сажать то, я готов.
Ради того, чтобы попасть в команду я был не прочь спуститься в ад и вернуться обратно. Товарищеский суд для меня не казался помехой.
Я пройду эти несколько часов позора, лишь бы меня приняли. А вообще зачем этот товарищеский суд? Я тут же ответил себе на этот вопрос. Люди хотят быть уверены, что принимают на работу юношу, который все осознал и не будет творить такой дикой чепухи в будущем.
— Спасибо вам большое, Игорь Николаевич. И вам ребят, спасибо большое, — я посмотрел на Артура, Славу и Николая, — простите меня, что так вышло. Я не хотел разбивать машину.
— Ладно уж, чего после драки кулаками махать…
— Проехали…
Почти одновременно ответили посетители. Только Николай Соменко стоял скрестив руки на груди и смотрел на меня волком.
— Ну вот и чудесно, — удовлетворенно резюмировал Трубецкой, — мы пойдем, вы выздоравливайте поскорее, Александр. Кстати, по-моему скромному мнению, вы, Александр, родились в рубашке. И еще вы были абсолютно правы в прошлую нашу встречу насчет четвертого цилиндра на Волге. Удивительно, что я сам этого не услышал.
Он едва кивнул головой в знак уважения, я не мог ответить тем же так как лежал, но тут же спросил его:
— Игорь Николаевич, ваша фамилия… Можно вопрос?
— Слушаю вас, Александр, — он приостановился
— Вы по дворянской классификации, ну или как там, граф?
Мой вопрос вызвал у него тонкую улыбку.
— Александр, я давно отрекся от идеи какого-то особого происхождения, от всех своих титулов, не считаю монархию эффективным устройством общества, так же как и легитимной формой правления. Все люди равны. Я такой же как и вы или, например, ваш отец. Ничем не отличаюсь.
Он закончил, возникала небольшая пауза, которую тут же заполнил Соменко.
— Игорь Николаевич был князем, а не графом, если бы не вернулся из Франции в Советский Союз после Победы.
— Всего доброго, Александр, — Трубецкой еще раз едва поклонился и направился к выходу.
Я все ещё обдумывал сказанное и тут же вспомнил, что среди русских эмигрантов первой волны было много гонщиков. Мне хотелось сделать приятно старику, поэтому я сказал.
— Я много читал про ваших.
Он приостановился и теперь поднял от удивления две брови, потом почти рассмеялся своим приятным старческим смехом
— Про каких наших?
— Про русских гонщиков за границей: Бориса Ивановского, Владимира Нарышкина, Дмитрия Набокова.
— Что же, я приятно удивлен вашей начитанностью, Александр.
— Я и про вас, кажется, тоже читал. Вы выиграли гонку в Италии, на Сицилии. А ездили на Феррари «сто шестьдесят шестом». Под номером «36», вот поэтому у вас на той Волге тот же номер. А еще в повороте, при выходе на набережную, кстати а в 1950-х там вылетал в море Альберто Аскари, ваш соперник Луи Широн отправил вашу Феррари в отбойник. Преднамеренно, из мести за Стеци.
— Это правда, он был другом Стеци, который был весьма разгневан на меня без причины, — Трубецкой наклонил голову в мою сторону.
— Журналисты потом писали, что вы, русский гонщик, сохраняя чувство собственного достоинства, безо всяких эмоций пошли в бар Hotel de Paris запивать горечь неудачи.*
Я попал в точку и по-моему растрогал старика до слез, которые на мгновение блеснули в краешке его глаза.
— Александр Сергеевич, я вас недооценил, ну нельзя же так сходу вытаскивать все мои скелеты из шкафа.
Он заинтересованно посмотрел на меня, потом попрощавшись с остальными пациентами снова направился к дверям
Его спутники моментально уставились на меня. В их взглядах я читал немой вопрос: «да, кто ты такой, черт тебя подери?».
Я остался доволен произведенным эффектом. Слава и Артур отхватили щелчки по носу, причем на их поле. Да. Сатисфакция за смешки получена сполна.
Судя выражению лиц вряд ли у них еще возникнет желание «шутить»
Трубецкой заинтересованно смотрел на меня пару секунд, потом попрощавшись с остальными пациентами, снова направился к дверям.
Когда они ушли, азербайджанец Аждар аж подскочил на своей койке.
— Брательник, ты мне скажи, он правда князь, да?
— Ну вроде правда, я сам только сегодня узнал, но раз он не стал отрицать гонку на Сицилии, то выходит что правда.
— Брательник, я тебе так скажу, сразу видно по тому, как себя человек ведет, что он князь.
— Я извиняюсь, может я один тут такой, а что такое Феррари? — спросил меня адвокат.
