Один мужик читал толстую шестнадцати полосную газету, принеся ее с собой. «Литературка».
Хрупкая девушка, почти подросток, читала книгу, погрузившись в повествование настолько, что совсем не замечала ничего вокруг.
Я смотрел на этих людей и представлял, как они живут.
Я любил рисовать в воображении их жилища, места работы и отдыха. Хотя очень часто у наших людей место жительство и было единственным местом отдыха.
Без двух минут пять люди начали подтягиваться ближе к двери и нетерпеливо поглядывать на часы, заглядывать в вестибюль станции, ища глазами дежурную или дежурного.
Это была такая игра нервов. Толпящиеся у входа люди переминались с ноги на ногу. Сотрудников метрополитена нигде не было видно. Кто-то начинал возмущаться.
— Уже почти пять, где же они?
— Еще спят наверно, им спешить некуда. Это мы встали ни свет ни заря.
Народ ожидал, что дежурные опоздают, не раскроют двери метро вовремя.
Если дежурные действительно опоздают, то они рискую услышать много нелестного в свой адрес.
Легкое нервное волнение последних секунд перед открытием передавалось почти всем.
Даже девушка читавшая книгу, начинала то и дело поглядывать на дверь украдкой и прислушиваться к недовольному роптанью толпы.
Я посмотрел на свои часы. Ровно пять утра. И вот, словно по мановению волшебной палочки, ниоткуда появилась дежурная и стала отпирать дверь.
Напряжение толпы тут же улетучилось с первыми щелчками замка. Все права защищены, как говориться. Никто не украл у людей ни минуты времени.
Мне кажется дежурные всегда потешаются над первыми посетителями, специально не появляются в поле зрения, чтобы привести граждан в тонус.
Еще ни разу не было такого, чтобы они открыли метро не вовремя. Казалось бы, пусти людей на минуту раньше — никто не будет нервничать. Но такого тоже никогда не происходит.
Пятачок с грохотом провалился в недра автомата-турникета. Я спустился по эскалатору, вышел на платформу и стал ожидать поезда. С утра в субботу они ходили так же регулярно, только с чуть большими интервалами.
Синий чешский головной вагон с двумя никелированными ободками вокруг фар, оглушая почти пустую станцию звуком электродвигателя замедляющего ход медленно вылез из тоннеля.
Через несколько секунд пассажиры зевая, расселись по длинным скамейкам вагона, который сиял своими никелированными поручнями.
Говорят, что московский метрополитен самый красивый в мире. Насчет красоты не знаю, наверное так и есть, но то, что он чистый — это сто процентов. В вагоне царила идеальная чистота.
«Осторожно двери закрываются, следующая станция Ленинский проспект». Поезд дернулся и повез нас дальше.
Сквозь открытые форточки доносился оглушающий прерывистый свист трущегося о контактный рельс токосъемника. Я улыбнулся.
В раннем детстве, когда мы только переехали с семьей в Москву этот звук меня пугал и я долго к нему привыкал, потому что старшая сестра нагоняла на меня страх, и говорила, что в тоннеле жил Соловей разбойник, который иногда преследовал поезда и воровал непослушных братьев.
Именно братьев. По словам Наташки, сестры Соловья разбойника не интересовали, потому что девочки не вкусные.
Погруженный в свои мысли и воспоминания я не заметил, как добрался до нужной станции. На «восьмом» автобусе от метро Автозаводская я добрался до остановки «Южный Порт».
Выйдя, я увидел прямо перед собой большое современное здание из стекла и бетона с вывеской «Автомобили» на длинном торцевом козырьке.
Пустырь перед зданием был уже сплошь забит «Москвичами», «Жигулями» и «Волгами». Между машинами ходили люди и заглядывали в салоны.
Когда я соскочил с подножки, выходя из автобуса, мне навстречу вышел мужик лет пятидесяти в кепке и плаще с золотыми зубами. Лицо его имело темный оттенок, будто он давно болел почечной недостаточностью.
Он остановился напротив меня с широко распростертыми объятиями, будто бы встретил старого знакомого.
Я даже оглянулся, думая, что он узнал какого-то знакомого у меня за спиной. Но там никого не оказалось.
Улыбаясь во весь золотозубый рот, он обратился ко мне:
— Молодой человек, запчасти интересуют? Аккумуляторы, резина, глушители, ходовая, что-то для движка? Есть всё! На любые автомобили.
Он остановился напротив меня с широко распростёртыми объятиями, будто бы встретил старого знакомого.
Я даже оглянулся, думая, что он узнал какого-то знакомого у меня за спиной. Но там никого не оказалось.
Улыбаясь во весь золотозубый рот, он обратился ко мне:
— Молодой человек, запчасти интересуют? Аккумуляторы, резина, глушители, ходовая, что-то для движка? Есть всё! На любые автомобили.
Вот как? На любые? Я не был столь наивен. Любой школьник знал о проблемах с дефицитом и большими очередями.
— Спасибо, дядя. Я подумаю, а где тут «Фестиваль»?
— А что тебе надо? — он хитро улыбался.
Такой без выгоды справок не выдает, зимой снега не допросишься.
— Ну не говоришь и не надо, дядя. Сам найду.
— Чувак, «Фестиваль» — это площадка перед павильоном, вот же он. Прямо перед тобой. Пошли со мной.
