— На твоём капоте и переднем левом крыле белая краска от нашей машины, вмятины, следы от столкновения. Ты видел, что он идёт на сликах и нарочно выбил его со второй позиции.
Грузины начали негодовать. На шум начали обращать внимание механики и спортсмены из других команд. Они тоже стали показывать на упомянутые повреждения.
— Ты, кто такой, слушай, — один из них крутил на моей груди пуговицу, — ты что, тут судья или кто? Без тебя разберутся
Он заводился и говорил это на повышенных тонах. Я же игнорировал его и совсем не обращал на них внимания.
— Тебе будет лучше, если ты сходишь к судьям и расскажешь всё как было, — я выдержал долгий взгляд Махарадзе.
Наконец, он заговорил
Кто-то из толпы начал пихаться, и мой оппонент остановил их жестом, сказав что-то на грузинском, потом обратился ко мне почти без акцента:
— Он не смог машину удержать, пошёл дождь и его закрутило. Я тут не при чём. С меня уже всё спросили. Я ответил.
Он улыбался своей белозубой улыбкой.
— Мы с тобой оба знаем правду, — настаивал я на своём.
Улыбка сошла его лица. Теперь он не скрывал своего враждебного отношения. И сделал шаг мне навстречу.
— Не делай мне мозги! Что ты тут из себя строишь? Я перед любым отвечу, клянусь тебе! Ты много на себя берёшь, сопляк. Что ты хочешь? Хочешь, я тебе объясню, как надо себя со старшими вести?
Давид расставил руки в стороны и по-петушиному выставил грудь вперёд, как бы бросая вызов и демонстрируя, что не боится вступить в драку.
Это было глупо с точки зрения любого боксёра и уличного бойца. Как раз тот случай, когда драка неизбежна, а значит, надо бить первым.
Я уже прицелился, мысленно рассчитал расстояние до его подбородка и примерно понимал, кого я вырублю вторым ударом. Два прямых, левый-правый. Дальше, как повезет. Предугадать невозможно.
Будет куча мала. Главное — не дать себя повалить на землю и прикрываться одним ближним, чтобы другие не могли меня достать.
Мозг уже послал телу импульс, но тут кто-то сзади повис у меня на левой. Это был Артур.
— Не сейчас…— он шепнул мне на ухо, — Саш, не здесь.
В следующую секунду прямо передо мной выросла спина Славы, он резко проскользнул между мной и толпой из команды соперников.
Он загораживал меня, держа в руках тяжелый гаечный ключ на тридцать шесть.
— Отошли, а то зашибу! Отхреначу к едреней фене!
Давид сказал своим несколько фраз на грузинском, те отступили, недовольно ворча и сверкая злобными взглядами.
Махарадзе нахмурил свои густые чёрные брови и вытянул в мою сторону указательный палец.
— Ты не думай, что всё кончилось. Я тебя запомнил. Ещё поговорим. За слова надо отвечать!
— Скажи где и когда, только скажи где! Я с удовольствием с тобой поговорю. Я-то за свои слова отвечу, а вот ты ответишь не только за слова, но и за то, что Николая увезли в больницу со сломанным позвоночником!
Давид потерял терпение и ринулся в мою сторону, но теперь его остановила свита. Он эмоционально сбросил с себя руки удерживающих, что-то сказал и развернулся. Его спутники потянулись за ним.
Неожиданно прозвучал голос Нины, обращённый ко мне:
— Сашенька, тот, о ком ты так печёшься, между прочим, называл тебя червяком. Он тебя открыто ненавидит. Тебе уже пора начать разбираться кто твои друзья, а кто враги.
Она стояла и держала в двух руках перед собой опущенную дамскую сумочку. Ресницы её невинно хлопали, а на лице играла улыбка.
— Я тебе не Сашенька. Иди, куда шла, я тебя ни видеть, ни слышать не хочу.
— Да? Правда? А чего так? — она натянула наигранно-удивлённое выражение лица, потом промурлыкала, — это ты пока не хочешь. А чуть повзрослеешь… Звони. У Соменко есть мой телефон.
Она развернулась и быстро зацокала своими каблучками, покачивая бёдрами, догоняя Давида и стараясь произвести на нас впечатление.
— Вот, стерва! Тьфу! — Слава в сердцах махнул рукой.
— Да хрен с ней. Надо было все-таки ему вломить как следует, — разочарованно проговорил я
— Ага, ко всему дерьму, что сегодня произошло, нам для полного счастья не хватало только дисквалификации команды за драку, — Артур стоял, сложив руки на груди, — Николаевич бы нас совсем не понял. Да и руки пачкать неохота.
— Да чё там руки, ты скажи как есть. Брат этого Давида — законник. Никто с ним связываться не хочет.
— Законник?
— Да. Вор.
Мы остались стоять втроём, молча провожая взглядами команду Кутаиси и тех, кто был с ними рядом.
Через некоторое время к нам подошёл один из механиков соседней команды. Это был знакомый Славы из девятого таксопарка, возрастом сильно за шестьдесят. Он тоже смотрел вслед уходящим соперникам.
— Я всё ненароком слышал. Он совсем уже обнаглел, раз ему сошло с рук, два сошло с рук. Главное хитрый, делает всё с умом, чтобы без свидетелей.
— И не говори, Степан Михалыч, — Слава пожал ему руку, а с нами поздоровался кивком.
— Как без свидетелей? А наш Коля?
— Ну его слово против слова Николая. Кто там разберёт, как было, особенно в ливень. Они машину отрихтуют, покрасят, скажут, что ничего не было.
Свидетелем мог быть гонщик команды ДОСААФ из Ленинграда, но по словам Соменко, он действовал заодно с Давидом.
