— Трубецкой хорошо знал моего отца. Если он не откажет мне в просьбе, то считай, что в вашей команде есть машина.
Серьёзность, с которой она произнесла последние слова, не оставляла у меня сомнений в том, что автомобиль у нас будет.
— Хочешь посмотреть на машину?
— Спрашиваешь! Конечно, хочу! Если не покажешь, то я сейчас прямо тут сдохну!
— Пошли.
Она отвела меня в дальний угол большого бокса. С самого начала нашей беседы я не заметил, силуэт машины, накрытой брезентовым чехлом.
Мы приблизились к ней, и Саша, отвязав тесьму, рывком обнажила капот и лобовое стекло ещё одной гоночной «копейки».
Вместе с поднявшимся облаком пыли, раздался характе́рный хлопок ткани чехла, эхом разнёсшийся по помещению.
— Знакомься — это Сокол. Иногда я его называю «Соколиком».
— Ни хрена себе! — я восхитился чёрными гоночными полосами и надписями на Жигулях необычной жёлтой расцветки.
Машина выглядела восхитительно и просто переливалась и бликовала своей глянцевой поверхностью кузова. Диски с резиной тоже выглядели сногсшибательно.
Знаменитый Генри Форд произнёс удивительно простую, но весьма значимую для всего автопрома фразу: «Восемьдесят процентов красоты автомобиля сосредоточено в его колесах».
Похоже, что он не ошибался.
Спортивные кованые диски и резина желтой гоночной «копейки» также имели убойнейший вид.
Я не удержался и погладил переднее крыло.
— Это же не заводской цвет, верно?
Саша была довольна произведённым на меня впечатлением. Я же ощущал себя «выпавшим в осадок»
Девушка улыбалась и от этого выглядела ещё более привлекательно.
— Точно. Краску отцу моряки привезли из Японии из Йокогамы, считай с завода Ниссан. Это его машина. Он сам полностью готовил её к соревнованиям.
— А отец разрешит нам на ней гонять?
— Тебе что не сказали?
— Что не сказали?
— Он погиб два года назад. Разбился на соревнованиях. Сегодня я владелица этой птички. Это его наследство. Моё приданое, так сказать. Он всю жизнь болел только машинами и меня заразил. Сокол — это все, что он оставил, после себя.
Я почувствовал себя неуютно. Теперь я понимал, почему Саша отшивала всех покупателей и лиц, заинтересованных в её гоночной машине.
— Прости, я не знал. Светлая память твоему папе.
— Всё нормально. Это жизнь. Отец знал, на что шёл.
Похоже, что она говорила это искренне и вполне справлялась со своими эмоциями.
— В первое время я на него очень сердилась, за то, что он меня, шестнадцатилетнюю девчонку, оставил совсем одну. Мамы у нас не было. Мы жили с ним вдвоём. Но потом, когда сама села за руль и впервые проехалась по трассе — поняла, почему он так любил всё это.
— Тебя взяли в команду?
— Взяли в команду — громко сказано. Можно сказать, что я «при команде». Не гонят и на том, спасибо. Работу дали.
— Это здорово, — я заглянул в салон и увидел там гоночные ковши «Рекаро», — помогают?
— Да, ребята, отцовские друзья и руководство автокомбината поддержали меня после аварии, в которой его не стало. Не дали, чтобы меня в детдом забрали. Вот работаю тут и учусь на вечернем.
— Ты уже школу закончила? По тебе не скажешь, молодо выглядишь.
Она улыбнулась, ей было приятно услышать простой комплимент.
— Да, чуть-чуть до серебряной медали не дотянула. Хотя, если честно, раньше, до смерти папы, я к учёбе не испытывала особого рвения.
— Извини, что спрашиваю, Саш, а что у тебя с этим Давидом?
— Примерно то же, что и у тебя.
— Не совсем понял, он имеет какое-то отношение к отцу?
Она грустно кивнула пару раз головой.
— Отец разбился, когда боролся с Махарадзе за первое место в чемпионате. Никто не видел, комиссия долго изучала материалы, была куча экспертиз. В конце концов, пришли к выводу, что отец не справился с управлением. Хотя на машине Махарадзе многие явно видели следы столкновения. Я уверена, что это дело рук этого Давида, но кто меня слушать будет?
— Как же так? Неужели ваши из команды ничего не смогли доказать? Ведь наверняка видели вмятины на машине Махарадзе?
— Махарадзе хитрый, сказал, что своего задел. У них от Кутаиси две машины выступали. Перед экспертизой на второй волшебным образом появились царапины, якобы от Махарадзе.
— И всё?
— Наши пытались ещё доказывать, что Махарадзе это со злым умыслом сделал. Но получили ответ, что по результатам проверок, выяснилось, что авария была трагической случайностью.
Каналья, этой девчонке крепко досталось за её короткую жизнь. Понятно, почему ей помогли и разрешили работать автослесарем в боксе.
Мужики видели, что ей передалась любовь к автомобилям от отца и машины были той отдушиной, которая помогла этой красивой девочке не сойти с ума и не скатиться вниз.
Саша мне нравилась, я видел в ней родственную душу, которая любит автомобили так же, как и я.
Я испытывал к ней не только притяжение полов, которое ощущают все юноши при виде симпатичной девчонки, но и какое-то тёплое сочувствие.
При этом совсем у меня совсем не было желания проявлять какую-нибудь жалость. С её-то характером это мгновенно выстроило бы непробиваемую стену между нами.
Её глаза будто говорили: «Мне твоя жалость нахрен не нужна. Я уже сыта ею по горло. Только попробуй! Сразу пойдёшь лесом!»
