Чем больше я об этом думаю, тем больше вспоминаются фантастические фильмы, где мозг одного человека пересаживают другому или меняют личность. Лицо то же, а человек другой. Страшно. Кто будет скрываться за моим лицом? Будет ли он любить фехтование? Хорошую музыку? Марджори? А ей он понравится?
Сегодня нам опять рассказывают о ходе эксперимента.
– Мы проведем исходную томографию, чтобы зафиксировать индивидуальную работу мозга, – объясняет врач. – Во время сканирования вам будут предложены задания, чтобы мы поняли, как ваш мозг обрабатывает информацию. Затем мы сравним снимки со здоровым мозгом и поймем, что именно нужно изменить в вашем…
– Не у всех здоровых людей совершенно одинаковый мозг, – говорю я.
– Они похожи, – говорит доктор. – Наша задача – устранить различие между вашим мозгом и средним мозгом нормального человека.
– Как это повлияет на мой интеллект в целом? – спрашиваю я.
– Вообще никак не должно. Понятие коэффициента интеллекта было в значительной степени опровергнуто в прошлом веке, когда ученые открыли, что когнитивные способности не связаны с интеллектом и их следует рассматривать отдельно, а вы, люди с аутизмом, как раз доказали, что можно быть очень умным, скажем, в математике и при этом неверно трактовать интонации.
– «Не должно повлиять» и «не повлияет» – разные вещи. Я даже не знаю, какой у меня коэффициент – нам не выдавали результаты, а общедоступные тесты я не делал, – но я знаю, что далеко не дурак, и не хочу им становиться.
– Если вы волнуетесь за аналитические способности, – говорит доктор, – лечение не затронет этот участок мозга. Просто ему станет доступен анализ новой, важной для общения информации без дополнительных усилий с вашей стороны.
– Как, например, выражения лиц? – говорю я.
– Да, например. Узнавать знакомое лицо, считывать эмоции по выражению и по тону – чуть-чуть подправим участок контроля внимания, и все это будет легко и в удовольствие.
– Под удовольствием вы понимаете естественное выделение эндорфинов?
Он вдруг краснеет:
– Если вы думаете, что будете всякий раз испытывать кайф в присутствии людей – то, разумеется, нет. Однако аутистам сложно дается общение, а после лечения оно станет меньше вас пугать.
Возможно, я не очень хорошо различаю интонации в речи, но знаю точно: доктор что-то недоговаривает.
Если они научились контролировать уровень удовольствия, которое мы получаем от общения, почему не сделать то же с нормальными людьми? Учителя в школах были бы рады, если бы детям чуть меньше нравилось общаться… если бы ученики были слегка аутичными и предпочитали учиться, а не болтать. Представляю мистера Крэншоу с целым отделом сотрудников, которым не интересно ничего, кроме работы.
У меня сводит живот, во рту горечь. Если я расскажу, что вижу эти перспективы, что со мной будет? Два месяца назад я выпалил бы все, что приходит в голову, и все, что меня волнует, но сейчас я стал осторожней. Мистер Крэншоу и Дон сделали меня умнее.
– Не надумывайте лишнего, Лу! – говорит доктор. – Представителям социальных меньшинств свойственно подозревать, что общество замышляет против них недоброе, но это паранойя.
Я молчу. Думаю про доктора Форнам, мистера Крэншоу и Дона. Эти люди не любят меня и таких, как я. Иногда люди, которые не любят меня и таких, как я, пытаются причинить реальный вред. Было бы «надумыванием лишнего», если я сразу заподозрил бы, что шины проколол Дон? Не думаю. Я вовремя заметил бы опасность. А это вовсе не паранойя.
– Вы должны положиться на нас, Лу, иначе ничего не получится. Дать вам успокоительное?..
– Я спокоен.
Я и правда спокоен. И доволен собой, потому что слушаю доктора и нахожу скрытый смысл в его словах, однако сохраняю спокойствие. Я понял, что доктор пытается подтолкнуть меня к решению. У него не выйдет, потому что я его раскусил.
– Я совершенно спокоен, просто хочу разобраться.
Доктор расслабляется. Расслабляются мышцы на лице, особенно вокруг глаз и на лбу.
– Знаете, Лу, это очень сложная тема. Вы умный человек, но это не ваша область. Чтобы разобраться, нужно учиться много лет. Короткая лекция и просмотр сайтов в интернете не сделают вас специалистом. Только запутаетесь и расстроитесь. Я же не пытаюсь освоить вашу профессию! Давайте вы будете заниматься своим делом, а мы – своим.
«Но разве это ваше дело – менять мой мозг и мою личность? К тому же вы говорите не всю правду, и я сомневаюсь, что вы блюдете или хоть сколько-нибудь учитываете мои интересы».
– Мне важно сохранить себя.
– То есть вам нравится быть аутистом? – В голосе осуждение, он и представить не может, что кому-то может это нравиться.
– Мне нравится быть собой, – говорю. – Аутизм – часть меня, но не весь я.
Я надеюсь, что это правда, что я больше своего диагноза.
– Если мы избавим вас от аутизма, вы будете тем же человеком, только без аутизма.
