Совершенно не понимаю выражения лица мистера Брайса – с одной стороны, немного грустное, но в то же время чуть-чуть сердитое.
– Не подавал, – подтверждаю я. – Я не умею подавать заявления в страховые компании. Мне нужно научиться.
– Давай поднимемся к тебе и зайдем на сайт, – предлагает он. – Заполним заявку вместе.
Меня сковывает страх, я не могу вымолвить ни слова. Чужой в моей квартире? В моем пространстве? Но нужно научиться. Он знает, что делать. Пытается помочь. Я не ожидал такого участия…
Иду к дому, не говоря ни слова. Через несколько шагов вспоминаю, что надо было что-то сказать: мистер Брайс все еще стоит около моей машины.
– Мило с твоей стороны, – говорю я.
Вряд ли я выразился уместно, но мистер Брайс, кажется, понял суть и следует за мной.
Дрожащими руками отпираю дверь. Умиротворение, накопленное моей квартирой годами, сочится сквозь окна, сквозь стены, пространство заполняется напряжением и страхом. Включаю компьютер и захожу в корпоративную сеть. Раздается Моцарт, которого слушал вчера, я быстро выключаю. Мне нужна музыка, но не знаю, что мой гость подумает о Моцарте.
– Уютно! – произносит мистер Брайс за спиной. Я слегка подпрыгиваю от испуга, хоть и знал, что он там. Он делает шаг в сторону, и теперь я его вижу. Так гораздо лучше. Склоняется ко мне:
– Так, тебе нужно…
– Сказать начальнику, что опаздываю! – перебиваю я. – Первым делом надо предупредить!
Приходится искать электронный адрес мистера Алдрина на сайте компании. Раньше я писал ему только по внутренней почте. Мне трудно подобрать выражения, поэтому я пишу предельно просто:
Мистер Брайс не смотрит на экран, пока я печатаю – это хорошо. Выхожу из корпоративного аккаунта.
– Предупредил, – говорю я.
– Хорошо. Теперь нужно подать заявление в страховую компанию. Если у тебя есть страховой агент, то и у агента, и у компании должен быть сайт.
Я уже ищу. У меня нет агента. Выпадает сайт компании, я быстро перехожу в раздел «услуги», затем «страхование автомобилей», затем «подать заявку».
– Ты хорошо ориентируешься! – говорит мистер Брайс.
Тон удивленный.
– Здесь все просто, – говорю я.
Ввожу имя, адрес, нахожу в папке с документами номер страхового полиса, ставлю галочку в графе «да» под вопросом «Заявили ли вы в полицию?».
Остальные графы мне непонятны.
– Это номер протокола, – поясняет мистер Брайс, указывая нужную строчку на выданном мне бланке. – А здесь личный номер сотрудника, а тут – его имя.
Он не объясняет то, что я уже знаю. Будто понимает, что именно вызывает у меня сложность. Дальше я «описываю происшествие», которого я, кстати, не видел.
«Я оставил машину на парковке, а утром все четыре колеса оказались спущены».
Мистер Брайс говорит, что этого достаточно.
Заявка подана, теперь нужно найти кого-то, чтобы заменить шины.
– Я не имею права советовать, – говорит мистер Брайс. – В прошлом году был скандал, люди говорили, что полиция получает откат от авторемонтов.
Я не знаю, что такое «откат»; на лестнице мы встречаем мисс Томаш, управляющую нашего дома, она говорит, что знает нужного человека. Она дает мне номер. Непонятно, откуда она узнала о происшедшем и почему мистер Брайс не удивляется. Ведет себя, будто так и должно быть. Может быть, она услышала наш разговор на парковке? От этой мысли мне не по себе.
– Пойдем, подкину тебя до остановки, – говорит мистер Брайс. – А то и сам опоздаю.
Мило с его стороны меня подвезти. Он ведет себя как друг.
– Спасибо, мистер Брайс, – говорю я.
Он качает головой:
– Я же просил – зови меня Дэнни, Лу! Мы же соседи!
– Спасибо, Дэнни, – говорю я.
Он улыбается, быстро кивает и отпирает машину. Внутри очень чисто, как в моей, только нет пушистого чехла на сиденье. Он включает музыку – она громкая и резкая, – у меня все сжимается внутри. Мне не нравится музыка, но нравится, что не надо идти до остановки.
На остановке и в электричке полно народу. Трудно сохранять спокойствие и сосредоточиться на указателях, чтобы разобраться, какой билет купить и в какую очередь встать.
Очень странно видеть кампус со стороны остановки вместо автомобильного въезда и парковки. Обычно я показываю удостоверение охраннику на въезде для машин, а теперь – охраннику на выходе со станции. Большинство людей, работающих в эту смену, уже на работе, и охранник пристально смотрит на меня, прежде чем мотнуть головой в знак разрешения пройти. К административному зданию ведет широкая дорожка с клумбами по краям. Цветы оранжевые и желтые, пушистые на вид, цвета будто переливаются на солнце. На входе приходится предъявить пропуск еще одному охраннику.
– Почему вы не припарковались у своего корпуса? – спрашивает тот сердито.
– Мне прокололи шины, – отвечаю я.
– Плохо… – говорит он.
Лицо грустнеет, он опускает глаза. Я думаю, ему грустно, что больше не на что сердиться.
– Какой самый короткий путь к двадцать первому корпусу? – спрашиваю я.
