Кожа светится теплым желтоватым светом, словно кто-то зажег масляную лампу. Концы моих крыльев облизывают языки пламени. Кажется, что еще секунда – и я окончательно сойду с ума.
Я делаю небольшой взмах, но это только усугубляет ситуацию, и огонь ползет выше.
– Ахх!
– Эмберли! – властно и громко зовет меня Торн по имени.
Замираю на месте, но пламя никуда не исчезает. Я продолжаю гореть. И снаружи, и изнутри. В панике обращаю взгляд на блондина.
– Погаси его. Заставь подчиниться тебе.
– Как? – пищу я в ответ не своим голосом.
– А как ты двигаешь пальцами или делаешь взмах крыльями? Как ты дышишь или поешь? Ты – хозяйка своего тела. И эта сила – часть тебя. Так управляй ею! – рычит он.
Закрыв глаза, усилием воли заставляю себя успокоиться, запирая панику где-то внутри себя. Представляю, как ленты изо льда проникают в грудь, пронзая плоть и кости, чтобы вцепиться в скопление неконтролируемой энергии, пульсирующий где-то за позвоночником.
Когда они соединяются в одно целое, шар начинает шипеть от соприкосновения с холодом. Постепенно огненная сфера уменьшается, и вскоре внутри ледяного пузыря остается лишь небольшая искорка.
Я наконец-то делаю глубокий вдох. Холодный воздух приятно остужает мои горячие губы. Буквально на мгновение я успеваю почувствовать вкус первого снега.
Мои ресницы трепещут, когда я открываю глаза. Блондин прислоняется к туалетному столику напротив меня. На губах появляется ухмылка, а руки скрещены на груди. В глазах его застыло одобрение. Как будто он стоит перед каким-то произведением искусства в музее, а не перед живым человеком.
Сейчас он видит перед собой только мои способности, их значимость, а не меня настоящую. Я буквально чувствую этот мерзкий оценивающий взгляд.
Мне это не нравится.
Мигая, встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале, находящемся за спиной парня. Я по-прежнему вся в грязи, но на мне снова надеты узкие белые джинсы и золотистый свитер с открытыми плечами. Под слоем спекшейся крови и песка виднеется кожа привычного фарфорового оттенка. Золотистая ослепляющая аура снова стала лишь приятным белоснежным свечением. Пламени на мне больше нет. Но я все равно хлопаю себя по рукам и ногам, чтобы убедиться наверняка.
Я прямо как новенькая. А вот о ванной комнате Торна нельзя сказать то же самое.
Ой-йей.
Пожалуй, «сожженная» лучшее ее описание на данный момент. Полотенце, за которое я зацепилась крылом, превратилось в горстку пепла, лежащую сейчас на полу позади меня. Остальные лежат все еще тлеющей кучей в ванной. Идеально белоснежные стены покрыты слоем черной сажи. Мне срочно нужен душ, а этой комнате – генеральная уборка.
Торн осматривается вокруг и говорит:
– Вряд ли ты сможешь привести себя здесь в порядок.
– Прости, – на самом деле я не знаю, что чувствую по этому поводу.
Он машет рукой, будто отгоняя от себя вялые и ненужные извинения. Оттолкнувшись от туалетного столика, он жестом приглашает меня следовать за ним.
– Твоя комната уже должна быть готова, – бросает он мне через плечо, – сможешь принять ванну там.
– А запирается она снаружи или изнутри?
Серафим поворачивается и бросает на меня мрачный взгляд.
– Едва ли я позволю тебе ходить по территории в одиночестве.
– Ты же сказал, что я не пленница.
– Предпочитаю считать тебя не особо сговорчивой гостьей. Кроме того, находиться в своей комнате, когда тебя некому сопровождать, безопаснее не только для тебя, но и для всех Падших и Отрекшихся, которые здесь живут. Ты… – он складывает губы трубочкой, подыскивая нужное слово. – Для них ты – соблазн, перед которым очень сложно устоять. Ты даже представить себе не можешь, что может произойти, если разрешить тебе гулять здесь в одиночестве. Кстати говоря…
Он берет со стола браслет. Не помню, чтобы видела его там раньше.
– Хотел дать его тебе после того, как выйдешь из душа, но учитывая недавнее, – он кивает головой в сторону испорченной ванной, – пожалуй, лучше не откладывать.
Он тянется к моему запястью, но я отдергиваю руку.
– Ты не знаешь, что такое личное пространство, как я посмотрю?
– Вот, возьми. – Он протягивает ко мне руку с лежащим на ладони громоздким куском литого золота. В потускневший металл впаян молочного цвета камушек.
– Эм… Нет, спасибо. Я не думаю, что наши отношения дошли до стадии, когда можно дарить такие вещи, – вообще, я шучу, но в каждой шутке, как известно… Мне от него ничего не нужно, кроме собственной свободы.
– Я даю тебе его не для того, чтобы произвести впечатление. Он будет заглушать твое влияние на Падших, чтобы те могли держать себя в руках. Без него мне придется сутками убивать своих подданных, чтобы оставить тебя в живых.
Я улыбаюсь во все тридцать два.
– Звучит не так уж и плохо.
Он сжимает губы в тонкую линию. Такое ощущение, что ему ну очень хочется отругать меня и поставить на место. В его глазах вспыхивает недобрый огонек, а губы растягиваются в кривой усмешке.
– Если не наденешь его, мне придется запереть тебя в этой комнате. Что думаешь насчет совместного проживания?
Я давлюсь. Но стоит мне откашляться, как тут же кидаю ему ответный вопрос:
