– Что думаешь насчет кастрации?
Ухмылку с его лица будто ветром сдувает.
– Просто надень его. Пожалуйста. – Последнее слово он произносит сквозь сжатые зубы.
Я молча смотрю на него. Уговаривать он явно не умеет.
– Без него я не смогу позволить тебе выходить из твоей новой комнаты.
Я провожу языком по верхним зубам, не особо довольная тем фактом, что придется подчиниться. Когда Сильвер заперла меня в первый раз, часы казались мне вечностью. Второй раз я этого не переживу, особенно если есть возможность избежать заточения.
Выхватив у Торна браслет, я раздраженно бурчу себе под нос, надевая его на руку. Когда металл обхватывает запястье, пальцы сковывает судорогой. Меня снова пронзает разряд электричества.
– Какого… – я кидаю на Торна обвиняющий взгляд в надежде все-таки получить объяснение произошедшему.
– Просто камень активировался. – И что мне делать с этой информацией? – Я бы не советовал снимать его, – очень мягко произносит он, но, судя по его взгляду, лучше и правда этого не делать.
– Что это? – указываю пальцем на камушек в браслете.
– Еще одна вещь, неизвестная Нефилимам. Это духовные камни. Такие малыши, как этот, – он указывает на мой браслет, – разбросаны по всему духовному миру. Тот, что сейчас на тебе, помогает скрывать силы. Другие могут, наоборот, усиливать их, защищать, управлять предметами или даже людьми. Список просто бесконечный. Наверняка у них есть еще множество свойств, о которых нам неизвестно.
– А почему о них не знают Нефилимы? – кто-то же должен быть в курсе про эти камни. Как минимум Совет старейшин.
– Обычно Нефилимы не проводят в этом мире много времени. Они появляются и исчезают во время разборок с Отрекшимися, но всегда возвращаются в мир смертных. Разве удивительно, что они чего-то не знают о чудесах этого мира?
Я обязательно подумаю об этом, но чуть позже.
Металл обжигает кожу. Он начинает вибрировать, как будто сквозь него проходят разряды электричества. Я поворачиваю запястье, чтобы рассмотреть украшение, и понимаю, что царапины на нем – на самом деле какие-то надписи.
– Что это? – спрашиваю я.
– Енохианские[9] руны. Это заклинание, которое помогает камню заглушать твою ауру. Благодаря ему Падшие не будут на тебя нападать.
– Ты дал мне вещь, где написано что-то на их языке? – я уже собираюсь снять защитный браслет, но Торн останавливает меня.
– Это всего лишь слова, – говорит он.
– Порой слова бьют сильнее самого мощного оружия.
Он согласно кивает.
– В любом случае тебе нельзя его снимать.
Я не согласна с ним, но хочу оставаться в безопасности. В данном случае это означает минимальное контактирование с Падшими.
Я стряхиваю руку парня со своей, но украшение оставляю на месте. Блондин одобрительно кивает.
– Ну, раз с этим разобрались, идем, провожу тебя в твою новую комнату.
Торн привел меня в точно такую же роскошную и белоснежную комнату этажом выше своей. Здесь большая кровать, хрустальная люстра на потолке, работающий камин, ванная комната и окна с железными решетками. На этот раз в шкафу больше штанов и несколько пар ботинок на плоской подошве. Меня это радует, несмотря на то что она по-прежнему в серебристо-белых тонах. Привожу себя в порядок и приступаю к восстановлению своей коллекции оружия, на этот раз с чуть большей осторожностью. Ничего намекающего на наличие колюще-режущих предметов, как в прошлой разгромленной комнате.
Я приказываю себе не спать, но, кажется, я нормально не отдыхала уже целую вечность. Сидя на мягком матрасе, я наваливаюсь на спинку кровати. Усиленно изучаю входную дверь, уверенная, что отдохну всего лишь пару минут.
Каждый раз, когда я закрываю глаза, мне все труднее открыть их снова. Последнее, что я запомнила, прежде чем провалиться в пустоту, – трепет собственных ресниц.
Я не сразу осознаю, что нахожусь во сне. Точнее, первое время я вообще ничего не понимаю.
Просто поворачиваюсь кругом. Буквально всюду здесь туман, туман и снова туман. Я открываю рот, пытаясь прокричать хоть что-то в темноту, но у меня ничего не выходит. В этом странном месте нет ни звука, ни какой-либо резкости.
Пока пытаюсь решить, к какому уровню сумасшествия меня можно отнести, мир вокруг начинает обретать форму. Передо мной возникает письменный стол. И это стол из кабинета Сейбл. На нем лежит Книга Серафимов, открытая на восьмой главе. Я смотрю на текст, но не могу разобрать слов, пока мой взгляд не падает на стих двадцать восьмой. Размытые буквы становятся четче, и я наконец-то могу их прочесть.
