– Ты в порядке? – я вздрагиваю от этого вопроса, но переключаю все свое внимание на молодого человека. Он поднимает руку, будто хочет положить ее мне на спину, но снова опускает. Я незаметно делаю шаг в сторону, чтобы он не прикасался ко мне.
– Да, все в порядке. Просто… Сильвер не входит в список моих любимых Отрекшихся.
Он кривит губы, наблюдая за тем, как она неспешно отдаляется.
– Она… очень необычная. Даже среди своих собратьев.
А вот это уже любопытно.
– Вот как? И что же в ней такого особенного?
Выражение его лица все такое же равнодушное, но я знаю, что он думает, сколько мне можно рассказать.
– У всех Отрекшихся остаются воспоминания о жизни сосудов? Сильв, похоже… что-то помнит о своей прошлой жизни. И имя она оставила, как у хозяйки.
Слова «сосуд» и «хозяин» горчат на языке, но именно так Падшие и Отрекшиеся думают о Нефилимах и людях, которых они поглотили. Если буду играть по их правилам, может, у Торна развяжется язык.
Он по-прежнему молчит, и я пытаюсь направить разговор в нужное русло.
– Она что-то говорила о том, что ее настоящая сущность не исчезла бесследно.
Блондин резко отворачивается и наблюдает за ближайшим к нам спаррингом в двадцати футах от нас. Противники набрасываются друг на друга. Даже находясь на таком расстоянии, я отчетливо вижу, что они все вымазаны в грязи, а на песке под ногами брызги черной крови. Падший наблюдает за боем со стороны, выкрикивая команды и подсказывая, как именно можно сокрушить противника. От этого зрелища в животе у меня все переворачивается, но, кажется, спутнику оно не видится таким уж жутким.
– Идем со мной, – наконец произносит он, меня расстраивает тот факт, что он решает не продолжать наш разговор и переводит тему. Если потомкам ангелов известно не все об Отрекшихся и их способностях, то я хочу докопаться до самой сути.
Нефилим ведет себя так, словно мы прогуливаемся по английскому саду, а не идем среди окровавленных тренировочных площадок. По обе стороны от нас сражаются Падшие и Отрекшиеся. Это место не идет ни в какое сравнение с суперсовременной базой в подвале Академии Нефилимов. Мы обучаемся владению несколькими видами оружия и техникам боя под чутким наблюдением инструкторов. Ежедневно выполняем определенный комплекс упражнений и соблюдаем меры предосторожности, чтобы не навредить ни себе, ни напарнику.
Торн вытягивает вперед руку, чтобы предотвратить попадание чьей-то оторванной руки мне в голову, пропуская меня вперед, как только конечность приземляется на землю в паре футов от меня.
Я морщусь. Какая галантность.
Очевидно, чудовища не разделяют опасений относительно самозащиты. Здесь тренировки все равно что гладиаторское бои, которые заканчиваются только тогда, когда кто-то из участников остается без руки или ноги.
Так, погодите, отбой. Я ошибалась. Бой на этом не заканчивается. Нечисть продолжает нападать друг на друга, даже несмотря на то что у свергнутого ангела обрубок вместо рабочей руки.
– Не переживай. Шейна может отрастить новую руку.
– Рада слышать, – бурчу я ему в ответ.
Мы доходим до противоположной стороны тренировочной базы и наблюдаем ближайший от нас спарринг. По росту и весу преимущество у Падшего, но Отрекшаяся действует быстро и ловко. Именно на эти два показателя я всегда полагаюсь сама.
Доставая из ножен на бедре меч, Падший нападает на соперницу. Оружие невероятно длинное, что делает его менее маневренным. Противница же, наоборот, использует только свои когти и зубы. Движения ее похожи на дикие животные порывы. Каждый удар, наносимый противнику, сопровождается хрипящими звуками со стороны ангела. Все никак не пойму, помехой или помощью в данном случае являются крылья.
– Если будешь продолжать в том же духе, – насмехается она, – то заполучишь себе сосуд только через парочку веков, не раньше.
В ответ тот лишь выплевывает что-то на енохианском языке. Даже без знания языка понятно, что это было не что иное, как проклятие.
Крылатый боец начинает двигаться намного быстрее и ритмичнее, но вскоре вся его броня покрывается слоем черной крови. А движения становятся вялыми. Он замахивается на противницу, но не попадает в цель. Она успевает отскочить в сторону и теперь стоит за его спиной. Прежде чем тот успевает повернуться лицом к противнице, Отрекшаяся выворачивает крылья за его спиной.
Ангел взвывает от боли, когда основания с хрустом ломаются от таких махинаций девушки. От этого звука мне становится не по себе, и я, морщась, щипаю себя за щеку, чтобы привести себя в чувство.
Помеха. В его случае крылья определенно помеха.
Отбросив ненужные части Падшего, соперница хватает выброшенное им оружие и вырубает его рукоятью меча.
– Зачем доводить сражение до такой…
– Жестокости?
– Да.
Торн смотрит на меня, а я делаю то же самое, радуясь тому, что появилась возможность оторваться от зрелищ и сопутствующих звуков на полях вокруг нас.
