– А как иначе им становиться сильнее? Если будут сражаться с тупым оружием и защитой, то ни за что не выживут в другом мире. В этом мире их истребят Падшие, а в другом – Нефилимы. Учиться сражаться, даже через боль, поможет им выжить в настоящем бою в дальнейшем.
– Но они же разрывают друг друга на части. Позволять половине своей армии погибать на тренировках не самая разумная стратегия.
– Падшие и Отрекшиеся очень быстро исцеляются.
– А что насчет тех, у кого в качестве сосуда – человеческое тело? Они не так быстро восстанавливаются.
Его лицо на секунду мрачнеет, и он кривит губы.
– Я не позволяю Падшим использовать людей в качестве сосудов, так что у моих подданых такой проблемы в принципе нет.
Я обдумываю услышанное. Не позволять восставшим использовать людей в качестве сосудов – это интересная практика. Кажется, одна мысль об этом приводит его в ярость. Может, все же за его маской безразличия скрывается человечность?
– Люди невероятно слабы, – продолжает он. – Падший, поглотивший человека, лишь оказывает себе медвежью услугу. В моей армии такие не нужны.
Что ж, пусть будет так.
– Зачем ты показал мне все это? – спрашиваю я, кивая в сторону поля, мимо которого мы только что проходили.
– Хочу, чтобы ты привыкла к их способу борьбы. И освоила техники точно так же, как и те, что месяцами вдалбливали в тебя Нефилимы. С завтрашнего утра мы начнем как силовые, так и оттачивание боевых навыков.
– Но… зачем? С какой стороны ни глянь, я – твой враг. Зачем тебе меня чему-то вообще учить?
Вот кто меня за язык тянул? Уж лучше развиваться и узнавать что-то новое о своих силах и возможностях, чем сидеть взаперти. И не важно, насколько она комфортная. Это все равно камера. Интерес Торна ко мне просто сбивает меня с толку.
Чуть подавшись вперед, он берет меня за руку. Жест скорее дружеский, нежели намекающий на что-то большее, но мне все равно приходится сдерживаться, чтобы не вырваться из его хватки.
– Мы с тобой одной крови, Эмберли. Мы никогда не станем врагами, – говорит он вместо объяснения. И поворачивает голову в противоположном от тренировочных арен направлении. – Идем. Мне нужно еще многое тебе показать.
Слышен лязг металла. Это животные бьются о прутья своих клеток. Да так, что те ходят ходуном. Я уж и думать забыла о таинственных зверях, которых выпустили на арену. Это было только вчера? Такое ощущение, что прошла целая вечность.
– Кто это такие?
Мы находимся в глубине стадиона. Зашли мы сюда через наружную дверь, а потом еще десять минут плутали по сырым туннелям и спускались по какой-то лестнице, ведущей к двери в комнату с низкими потолками. По обе стороны здесь стоят клетки. Достаточно большие, чтобы вместить туда человека. Всего их здесь двадцать штук. В каждой по одному чудищу.
– Это баргесты.
Чешуйчатые, похожие на собак создания пронзительно завывают, и воздух спектрального мира покрывается рябью. Для моего чувствительного слуха подобные звуки почти что пытка, но я не позволяю себе показать слабину.
– Бар кто? – мне приходится говорить громче, чтобы перекричать их вой. – Впервые о таких слышу.
– Ничего удивительного. Я же говорил, Нефилимы не дадут тебе тех знаний об этом мире, которые могу дать я. Если останешься с ними – никогда не узнаешь о многих вещах. – Черты его лица становятся жестче. Очевидно, что он хочет продолжить унижение ангельских потомков, но вместо этого произносит: – Баргесты часто встречаются в мифологии людского мира, хотя в мире смертных они никогда не появлялись. Возможно, ты слышала о них немного под другим именем – цербер.
Блестящая и переливающаяся чешуя покрывает их от кончиков вытянутых морд и до самых когтей на лапах. Вдоль их позвоночника параллельными рядами длиной как минимум в человеческую руку тянутся шипы. На макушке тоже торчат пучки иглообразной шерсти.
Существо передо мной грызет решетку, пытаясь сломать твердые прутья, чтобы добраться до меня. Я прекрасно вижу его акулью пасть. Несколько рядов треугольных заостренных зубов, с которых капает густая слюна. Сладкий запах спектрального воздуха здесь заменяет резкий и неприятный запах серы.
«Цербер» очень подходящее для них название.
– А ведь раньше я любила собак, – бурчу я себе под нос.
– От них тоже есть польза, – отвечает мне Торн.
Отступив от клетки и бушевавшего внутри ее создания, я поворачиваюсь лицом к блондину:
– Да уж, например, развлекательная. Ведь наблюдать, как одно существо разрывает на части другое, – это так забавно.
Жестом приглашая идти за ним, он проводит меня в глубь комнаты. Останавливается около одной из клеток и подходит к большим щелкающим челюстям ближе, чем я.
– Люди представляют ангелов как существ с белоснежными мягкими крыльями, играющими на лютнях, посланниками мира. Но это ведь далеко не так, – говорит он непринужденно, когда мы доходим до противоположной стороны комнаты. – Без разницы, Падший или нет, но в первую очередь они – воины. Созданные для того, чтобы держать мир в узде и защищать высшие силы. Жестокость заложена в нас природой. Глупо это отрицать.
