Как положено, составили подробное боевое донесение о вылете и о результатах, все в полку радуются за успешный вылет. Леон Иванович приказал всей нашей восьмерке отдыхать, на очередное задание не пустил. Казалось бы, все правильно, и задание выполнено, и бронепоезд больше не существует. Так должно было быть. Но… так не было. Рано, очень рано мы обрадовались и так легко и быстро похоронили немецкий бронепоезд. Примерно минут через сорок после нашей посадки командир полка срочно вызывает нас и сообщает:
– Только что звонил командующий, ругается на чем свет стоит. Бронепоезд опять не дает подняться нашей пехоте.
– Что же, он воскрес снова, или их там было два? – спрашиваем.
– Нет, был один, есть один, воскресать ему нечего, он цел и невредим, – говорит Леон Иванович.
– Мы же видели, как бронепоезд был разбит до основания, – возражаем мы.
– Нет, братцы вы мои, – говорит командир. – Немцы не такие простофили, какими мы хотим их видеть. А наоборот, они еще сильны и хитры. Разбит был только макет бронепоезда, искусно изготовленный и замаскированный, а настоящий цел и невредим и по-прежнему мешает нашей пехоте.
Ну что можно сказать? И злость, и обида, и стыд – все на лице. Вот почему он так легко нам дался! Потому что был сделан только из фанеры и здорово разукрашен. Что же, немцы обманули нас красиво. «Один-ноль» в их пользу.
Приказано немедленно вылетать с той же задачей в тот же район. Вылетели двенадцать «илов», шестнадцать Ла-5. Минут двадцать искали, пока обнаружили настоящий бронепоезд, сильно замаскированный на изгибе дороги в лесу. Как только немцы поняли, что обнаружены… и мы поняли, что это уже не макет, а настоящий бронепоезд, по нам открыли сильнейший зенитный огонь, и не успели наши штурмовики стать на боевой курс для атаки, как появилось больше двадцати ФВ-190 и Ме-109. Начался ожесточенный воздушный бой. Над бронепоездом кружили и дрались полсотни самолетов. Сильный зенитный огонь в основном обрушился на наших штурмовиков, которые внизу упорно повторяли атаки по бронепоезду. Часть немецких истребителей пыталась сковать наших истребителей воздушным боем, а часть набрасывалась на «илы». Мы понимали намерение немцев. Они любой ценой должны были не дать возможность поразить свой поезд нашим «илам». Поэтому мы вынуждены были направлять свое внимание на надежную охрану своих штурмовиков. Таким образом, мы находились в худших тактических условиях, чем немцы. Не буду описывать сложную динамику этого воздушного группового боя. Бой был резким, жестоким с обеих сторон. Моторы работали на максимальных мощностях за все время боя. Наши штурмовики со своей задачей справились блестяще. Бронепоезд был уничтожен. Вся наша группа стала отходить на свою территорию с боем. Немцы еще долго преследовали нас, но затем отстали.
Итоги этого вылета: бронепоезд уничтожен, но досталась нам победа дорогой ценой. Мы потеряли один свой истребитель и штурмовик навсегда. Один штурмовик, сильно подбитый, сумел дотянуть до своих, и экипаж посадил самолет на фюзеляж. Экипаж остался жив. Наша группа сбила один Ме-109 и один ФВ-190. Вот так, не совсем удачно, закончился второй вылет в этот день. Хотя основная задача была выполнена, но это стоило двух экипажей (два летчика и стрелок-радист). Из-за своих потерь наши летчики не могли считать себя морально удовлетворенными. Это была наша первая потеря на второй день Орловско-Курской операции.
Как-то получилось так, что в воздухе никого из наших не оказалось в то утро, кроме одного самолета Ла-5. Мы только что прилетели с боевого задания. Технический состав осмотрел и заправил самолеты к следующему вылету. Летчики – кто еще завтракал, кто уточнял задание. В воздухе оказался заместитель командира эскадрильи ст. лейтенант Иван Ходун, он облетывал свой самолет после ремонта.
