Начав с той страницы, которую считала первой, вскоре Джейна уже не замечала, как листала их. Словно кто-то другой делал это за неё. Символы заскользили перед глазами, как звенья непрерывной цепи, одни за другими. Они менялись на глазах, вытягивались в узкие полосы и тут же сворачивались в клубок, а потом расплетались на сотни разноцветных нитей. Монотонный шёпот на незнакомом языке сопровождал плывущие перед глазами линии, которые постепенно становились всё понятней.
Эти образы нельзя было назвать картинками, а скорее… контурами, в которых местами угадывался смысл. Удивительно… Они начали маячить в постоянном еле заметном движении, сменяясь, тая, как снег под тёплыми пальцами, разлетаясь от резкого дыхания, а потом снова склеиваясь в одно целое. Но целое непостоянное, изменчивое, перетекающее. Несмотря на неясность очертаний, кое-что уловить удалось. И одна пойманная ниточка потянула за собой все остальное.
Джейна как будто увидела маленьких детей, которые на цыпочках тянутся вверх. Странные жесты, сложенные в хитрые переплетения пальцы, воздетые к небу руки попеременно сменялись потоками ветра и воды, огня и снега. Высоченные горы, покрытые ледяной коркой на вершинах, на глазах обрушивались в головокружительные хрустальные водопады, распадаясь лавиной капель, которые мгновенно уходили в сырую землю. Леса, поля, воздух, люди — что-то одно их всех объединяло. Шёпот раздался громче, но он только отвлекал, и она устремилась вперёд, как будто мысленно отмахнулась в попытке ближе разглядеть то, что возникало перед глазами. И увиденное поразило.
Проявившееся хитроумное плетение цветных нитей повсюду складывалось в идеальный и оттого невыносимо прекрасный узор. Сложный настолько, что когда она попыталась рассмотреть хотя бы часть, то сразу затерялась в чёрной засасывающей глубине, сотканной из мириад таких же бесконечных линий. Джейна на миг почувствовала себя девчонкой, которая решила подглядеть в замочную скважину запретной двери, и это сыграло дурную шутку. Её тут же затянуло внутрь, будто бы равномерно растягивая в разные стороны, как каплю, упавшую в океан.
Она перестала быть человеком.
Все окружавшее начиналось из одного и плавно перетекало в другое, неразрывно и постоянно меняя свою форму. Жизнь и смерть оказались разными сторонами одной монеты. Вечность стала одним мигом, а мгновение — веком.
Под ней раскинулось ровное море, которое тут же сменилось бескрайним полем, а затем превратилось в дремучий лес. Джейна видела небо и звёзды, огромное число звёзд… сама стала одной из них, а потом рухнула на землю и впиталась в неё. Потянувшись вверх к солнцу, проросла дикой травой, стала высоким деревом, а потом взлетела птицей в небо, разрезая воздух громким криком. Мир дышал. Ощущать себя частью всего было до невозможности странно, но очень… спокойно.
Неожиданно возникла мысль, чужая мысль, будто кто-то подсказал её.
Все взаимосвязано, все везде и всегда. Но почему тогда мир не откликнется на её просьбы?
Где она?
И всё будто завертелось вокруг. Не было больше образов, не было звуков, ощущений, времени, не было ничего. Сквозь толщу черноты чувствовалось только глухое биение сердца и стремление понять.
Где она?
Кто она?
Тут время ускорилось, побежало, теряя свою тягучесть и зыбкость, и по каким-то едва заметным ощущениям, шедшим словно из другого мира, поняла, что её
Сначала раздался голос. До слёз родной, но совсем забытый. Он что-то шептал, бормотал, но ничего не разобрать. Мама! Она… она жива! Как хочется увидеть её, прикоснуться, понять, что это не сон.
Проступало из небытия смутное серое небо. Небо и горы. В скалистых выступах виднелись белые стены. Колонны. Дома. Будто вросшие там, соединённые с природой, вплетённые в неё. Как они держатся, какой силой созданы? Мир вокруг стал настоящим.
Но где она?
И Джейна ощутила себя. Вот же она, здесь. Стоит на поросших мхом камнях, дышит таким забытым воздухом гор и сосен, а вокруг колышет листья ветер, пригибает к земле редкие цветы. Пахнет весной и свежестью, будто совсем недавно сошёл с вершин снег, а прохлада сменилась тёплым ветром.
Джейна пошла вперёд, осторожно ступая босыми ногами по острым камням. Здесь совсем не было тропы, но идти было несложно. И ведь где-то недалеко были слышны голоса. И самый важный, самый нужный ей голос, с лёгким и таким родным звучанием.
Где он?
