Вскоре они уже подходили к причалу. Волны там с плеском бросались на отвесные каменистые берега большого залива, который плавной дугой окружал подходящие к причалам суда. Почти все были ивварскими.
Рулевой взялся за штурвал, и «Ясный» круто ушёл вправо. Они приблизились вплотную к деревянному пирсу, выпуклый борт навис над грудами пузатых бочек и свёрнутых в круги верёвок.
— Отдать швартовы!
В воздухе мелькнули тяжёлые толстые канаты, которые матросы бросили на пристань, а там их ловко подхватили и стали вязать на мощные причальные палы. «Ясный» мягко стукнулся левым бортом о причал и наконец замер с чувством выполненного долга.
Прибыли.
— Экипаж, построиться, — коротко приказал Алекс.
И вот почти вся команда вытянулась ровными рядами на верхней палубе. Четверо потащили широкий трап для спуска с высокого борта на пристань. Там царило оживление: моряки и грузчики сновали между кораблями с ящиками, кто-то выгружал товары, кто-то вёл переговоры около трапов, к причалам то и дело подъезжали забитые доверху телеги.
Несколько человек с берега направились прямо к «Ясному». С деловым видом ивварцы один за другим стали подниматься по трапу. Первым шёл длинноволосый офицер в чёрно-сером мундире. Вид у него был самый неприветливый, словно их тут никто не ждал.
А за его спиной мелькнул серый плащ.
— Доброго дня, — сухо произнёс офицер на ивварском, бегло оглядывая корабль.
Алекса вдруг охватило беспокойство. Что-то идёт не так. Нет Джейны. Она, конечно, неучтённая, в списках не присутствует, но судя по настрою этих проверяющих, могут и по кораблю пойти. И что-то сейчас творится неладное… магия? Откуда? Эрик на палубе. Алекс осмотрел всех собравшихся, нашёл Мейка и оставил отвечать на вопросы, коротко бросив: «Я сейчас».
Пройдя мимо удивлённого Раймонда, он добрался до кают офицеров и, коротко стукнув, распахнул дальнюю дверь. Распахнул и тут же плотно закрыл за спиной. Твою мать! Вот почему он так смутно это ощущал!
Джейна сидела, забравшись с ногами на кровать, лицом к окну. Ничего не слышала и не двигалась. А рядом лежала раскрытая посередине книга. Его книга. Вытащила из каюты, кто мог подумать! Но как девчонка могла хоть что-то в ней понять? Как?!.. а ответ напрашивался сам собой.
Алекс подошёл к ней и присел на край койки. Прислонившись боком к переборке, Джейна сидела с закрытыми глазами. На щеках серебрились подсохшие полосы от слёз, но дыхания будто и не было. Он проверил пульс, пощёлкал пальцами перед её лицом, попробовал взять за руку, но та была холодной и безвольно выскользнула из его ладони. Проклятье.
Рядом на полу лежал браслет с железной пластинкой. Алекс быстро поднял его, перевернул и посмотрел на пластинку с обратной стороны. Потрогал металл, провёл пальцами по вдавленным буквам. Это тоже даори, такой же язык, как в книге, можно поклясться. Устаревший или диалект, но эти знаки он узнал бы и во сне, и даже увидь мельком…
— Вернись! Эй, ты слышишь меня? — Алекс попробовал ещё раз привести Джейну в чувство, встряхнул за плечи. Бесполезно. Ни вздоха, ни движения. Она будто ушла в иной мир и перестала что-то чувствовать здесь. Но ведь жива, жива! И надо что-то делать. Алекс отпихнул книгу и с силой провёл ладонями по лицу, уперевшись локтями в колени.
На борту Серые. Даже если они не могут проверить его способности, то наверняка почувствуют, если он что-то сделает
Алекс резко встал, отчего нога тут же заныла, и отвернулся. Он может сказать, что не имеет к девчонке никакого отношения, что она пробралась на корабль обманом и втёрлась в доверие. Он должен обезопасить себя, иначе всё пойдёт прахом, а уже столько жертв…
Алекс решительно взялся за ручку двери.
Он кровь из носу должен попасть во дворец, должен выполнить свою задачу, добиться встречи с Талирой и всё выяснить.
Но он не может, не может так бросить Джейну. Он себе этого не простит. Нет времени колебаться! Никто больше не сможет её вытащить, это что-то другое… символы, видения, не та живая энергия, которой умеет управлять Эрик или кто ещё. Она погибнет.
Какой вопрос её мучил? Что Джейна увидела? Алекс вернулся, вгляделся в застывшее лицо, убрал упавшие на её лоб пряди. Плотно сжимались едва розовые губы, бледнели скулы, но выражение юного лица казалось слишком спокойным. Будто она что-то узнала и не хотела больше просыпаться. Будто
