Всё оказалось значительно проще, чем предполагал, просто взял и купил, причём, не особенно дорого. Казна Муромская оказалась пуста, у купца представляемого Тихоном забрали лишь половину и приказчик планировал отвезти остатки обратно, но я его выручил. Однако пришлось брать всё — пять больших бочек, но по цене, как тот сказал, ниже отпускной: "Наверняка соврал, хитрый лис". Ох и поторговался я с ним, два часа на это угробил.
Его амбалы загрузили бочки на корабль и я, хотел было, распрощавшись уйти, но мнущийся Тихон, сделать мне это не дал:
— Конечно, дело не моё, однако пушечки на вашем судне, вроде как нет. Не желаешь ли, приобрести небольшой дробосечный тюфяк, — оглядываясь вокруг, прошептал он мне прямо в ухо, — Ты не думай новый он — с Московского приказу.
Поняв, что история мутная, но и преимущество в далёком путешествии от обладания пушкой — огромное, уточнил, так сказать, её характеристики, они вполне подошли, и мы поспешили к амбару — смотреть оружие.
Орудие оказалось действительно новым, медным, полутора метра длиной и калибром шесть сантиметров, плюс — минус. Весила пушка килограмм семьдесят-восемьдесят, почти посередине ствола имелись два торчащих в разные стороны цельнолитых цилиндра, при помощи которых, по типу качелей, регулировался угол выстрела. Практически без торговли, поскольку, была названа разумная цена, мы ударили порукам. Тихон уверил, что его люди притащат тюфяк, уже готовые кожаные пыжи, шомпол, бочку с дробью и холщовые мешочки для пороха, но я его перебил:
— Дорогой, не знаешь ли толкового кузнеца, чтоб орудие доработал?
— Как не знаю, знаю, конечно, а чем тебе пушка не нравится?
— Нормально всё, надо лишь изготовить хитрое корабельное крепление, — ответ приказчика удовлетворил и мы с двумя грузчиками, несущими завёрнутое в холстину орудие, направились к кузнецу.
Мастер оказался смышлёным, мой рисунок понял сразу и даже внёс парочку изменений, я с ним согласился, а он, за дополнительную плату пообещал к утру заказ выполнить. Расплатившись с приказчиком и дав задаток мастеру, я ушёл.
По дороге зашёл к горшечнику и условился с тем на изготовление пятидесяти небольших, толстостенных, керамических бутылей, половину с маленьким отверстием в нижней части, а половину без. Вызнав у того о местных травниках, заглянул, как сказал горшечник, к лучшему из них.
Лавка, обилием всякой всячины, меня поразила. Я, словно попал к бабе яге, чего тут только не было, на прилавке, по стенам, лежали и висели всевозможные травы, грибы да коренья. Стояло множество различных ёмкостей и, как мне показалось, было всё — от сушёных лягушек, до бивней мамонта. Полюбопытствовав у продавца, дряхлого, беззубого деда, по поводу предназначения различных диковинок, на остаток средств я купил: кулёк селитры, мешочек серы, моток тонкой пеньки, крепкий самогон — градусов восьмидесяти-девяноста и деревянное масло — оно же скипидар. Выданная мне сумма растаяла, осталась пара медяков.
На постоялый двор я попал затемно, однако товарищи ещё не вернулись. Зверски голодный, набрав разных вкусняшек, сразу принялся, нет, не есть — жрать. Верно говорят, вовремя не пообедав, позже обязательно переешь, так со мной и произошло.
Итог: я с надутым животом, прислонясь к стене, жду друзей, а в голове одна только мысль: "Спать… спать… спать…" — впрочем, помимо физиологической потребности, жутко хотелось хоть и во сне, но вернуться домой — увидеть семью…
— Неужели ты один всё это спорол? — хлопнул меня по плечу смеющийся Хал и обвёл рукой остатки трапезы. Видимо, я задремал, вот и не заметил явления ватаги.
— Угу, — спросонья ответив, прогоняя навалившийся сон, тряхнул головой.
Спутники сделали харчевнику заказ и практически моментально его получили.
— Мы всё купили, даже отнесли на корабль, — с набитым ртом, приступил к сумбурному повествованию Аника, — Так, что завтрева — можем отплывать. Знаешь, какую мне шубейку урвали? — Как у князя!
— Зачем тебе столько пороха? — ворчливо перебил его Прохор, — Ты, на войну собрался? Из чего стрелять-то думаешь?
— Война не война, а дорога дальняя, авось пригодится, была только оптовая партия — пришлось брать всю.
Про пушку я решил промолчать — сюрприз будет.
— Спать, пожалуй, отправлюсь, устал очень, — вставая из-за стола, закончил я.
— Завтра на обедню пойдёшь? — задал очередной вопрос дед.
— Нет, не могу, с утра дел много и это… мне деньги будут нужны, так что не обессудь, выдай, — озадачив старика ответом, направился к выходу. По пути взял у хозяина миску с тёплой водой и под недоумённые взгляды товарищей, вышел. Достигнув горницы, развёл в воде селитру, добавив в плошку щепотку серы, тщательно перемешал. Напитав полученной смесью пеньковую верёвку, да разложив её сушиться, разделся и забрался на печку.
"Чего это дед в храм собрался? Раньше за ним такого религиозного рвения не замечалось, ох, чую неспроста…" — промелькнула последняя мысль… и пришёл долгожданный сон.
