Голицыно, Белорусской ж.д.
Дом писателей.
29-го мая 1940 г.
Мне кажется – это было лето 1917 г. Достоверно – Борисоглебский переулок, старый дом, низкий верх, наши две молодости – с той, неувядающей. Помню слово Бальмонта после Вашего ухода: – Ты знаешь, Марина, я слышал бесчисленных начинающих поэтов и поэтесс. И в женских стихах – всегда что-то есть.
Не было ли у Вас стихов про овощи (морковь)? Или я путаю? Тогда – простите.
…А волк мне – и по сейчас нравится, и если бы Вы знали, как я именно сейчас по такому сытому волку (ску) – тоскую! Вот Вам выписка с полей моей черновой тетради (перевожу третью за́ зиму – и неизбывную – грузинскую поэму):
«Голицыно, кажется, 24 мая 1940 г. – новый неприютный дом – по ночам опять не сплю – боюсь – слишком много стекла – одиночество – ночные звуки и страхи: то машина, черт ее знает что ищущая, то нечеловеческая кошка, то треск дерева – вскакиваю, укрываюсь на постель к Муру (не бужу), – и опять читаю (хорошо ему было – писать! лучше, чем мне – читать!) – и опять – треск, и опять – скачок, – и та́к – до света. Днем – холод, просто – лед, ледяные руки и ноги и мозги, девчонка переехала ногу велосипедом, второй день не выхожу: нога – гора, на телеграмму, посланную 21-го – ни звука, в доме – ни масла, ни овощей, одна картошка, а писательской еды не хватает – голодновато, в лавках – ничего, только маргарин (брезгую – неодолимо!) и раз удалось достать клюквенного варенья. Голова – тупая, ледяная, уж не знаю, что́ тупее (бездарнее) – подстрочник – или я??
У меня нет друзей, а без них – гибель».
(Мур – это мой 15-летний сын, всю зиму болевший: пять болезней, – только что отболевший пятой. Остальные пояснения – при встрече.)
Спасибо за стихи. Они мне напомнили – и на секунду вернули – меня – ту́. Но водопад – упал.
______________________
Мне очень, очень хочется Вас увидеть – у меня из тех времен почти никого не осталось: – Иных уж нет, а те – далече… и у меня здесь нет ни одного женского друга.
Теперь – как осуществить встречу? Хотите – приезжайте ко мне в следующий выходной (т. е. через – следующий) – 6-го. Это наши с сыном последние здесь дни, 8-го начнутся сборы, а 10-го мы выезжаем, – куда, еще неизвестно – во всяком случае, встреча – затянется.
Ехать с Белорусского вокзала, касса пригородных поездов (впрочем, раз Фили – Вы эту дорогу знаете). Вот на выбор, два поезда: 12 ч. 55 м. (т. е. без пяти час) – тогда Вы у меня будете в начале третьего и 2 ч. 41 м. – тогда Вы у меня будете без чего-то четыре. Поезжайте лучше первым – больше времени будет, пойдем в лес (мы на самой опушке), около 7 ч. пообедаем (завтра еду в город и чего-нб. куплю, – голодной не будете), а вечером – когда захотите – проводим Вас с сыном на вокзал, вечерних поездов – много.
Если же тотчас же по получении напишете мне по адр.: Ст. Голицыно, Белорусской ж.д., Дом творчества писателей, М.И.Ц. (последнее, конечно, – полностью) – каким поездом Вы едете – мы Вас встретим, а Вы нас – конечно узнаете: я все-таки немножко – похожа, а сын похож на меня – ту́, еще примета: он очень высокий. – Пишите час отхода поезда, час прихода я высчитаю.
Дальше: если бы мы почему-нибудь разминулись – спрашивайте Коммунистический проспект, Дом писателей (всякий знает) и, минуя Дом писателей, идите по Коммунистическому проспекту дальше, до самого конца, последний дом справа: дача Лисицыной, № 24, открывайте калитку, проходите куриный дворик, открывайте вторую калитку – и левое крыльцо – наше.
Но если – во́время известите – встретим непременно.
До свидания! Еще раз спасибо за стихи и память.
МЦ
