Я живу – не в Доме, но письма идут – туда.
Но встретиться им 6 июня в Голицыне не удалось – уже 7-го Марина Ивановна должна была освободить комнату. Она посылает Ольге Мочаловой открытку, предупреждая, чтобы та не приезжала.
Москва 31 мая 1940 г.
Милая Ольга Алексеевна,
Вчера, 30-го, отправила Вам письмо с приглашением на 6-е и вчера же узнала, что мы должны выехать уже 7-го и что кроме того я должна галопом переписывать свой грузинский перевод. Поэтому – увы – наша встреча откладывается. 3-го я должна смотреть комнату, сдающуюся на лето, как только устроюсь – напишу Вам и увидимся еще в Москве.
Мне очень жаль, что так вышло, но кто из нас хозяин своей судьбы?
Итак – до скорого свидания!
Я думаю, мы сможем увидеться около 12-го, когда хоть немножко устроюсь и сдам грузин.
Лето Марина Ивановна провела на улице Герцена, дом № 6, квартира 20, это был университетский дом, и когда-то квартира принадлежала известному академику, биологу Алексею Николаевичу Северцову, сыну знаменитого зоолога, зоогеографа Николая Алексеевича Северцова, неутомимого путешественника, исследователя Памира, где есть пик Северцова. А на Заилийском Алатау в избушке метеоролога я заночевала однажды на леднике Северцова, во время одной из моих дальних поездок…
Николай Алексеевич умер в 1885-м, а Алексей Николаевич в 1936 году. Так что к тому времени, когда дом на Герцена приютил Марину Ивановну, в академической квартире жили сын и дочь А.Н. Северцова. Сын, Сергей Алексеевич, был зоологом; дочь, Наталья Алексеевна, художницей. Она была замужем за Александром Георгиевичем Габричевским[67] – искусствоведом, литературоведом, переводчиком. Они собирались летние месяцы провести в Крыму, а Сергей Алексеевич уезжал в экспедицию, и Николай Николаевич Вильмонт, друг этого дома, уговорил их пустить на время их отсутствия в свою квартиру Марину Ивановну с сыном, которым некуда было деться из Голицына.
Должно быть, это и была та самая комната, которую Марина Ивановна собиралась смотреть 3 июня, о чем и сообщила в письме к Ольге Мочаловой. Переехала ли она 7 июня прямо из Голицына в квартиру на улице Герцена или еще некоторое время мыкалась в Мерзляковском в том темном шестиметровом закутке, ожидала ли она, когда Габричевские-Северцовы отбудут, или они уже отбыли, но в середине июня она живет на улице Герцена.
Попасть в этот дом можно с Моховой, через двор, и с улицы Герцена. Это массивное старое здание, возведенное еще архитектором Быковским в семидесятых годах прошлого столетия, его разрезает на два крыла высокая арка, выдержанная в строгих классических линиях, открывающая взору прохожих деревья и кусты, разросшиеся посередине университетского дворика. Арка эта как бы должна была разъединять и в то же время соединять два университетских корпуса, два факультета – биологический и зоологический, которые в отдаленные от нас времена размещались в этом здании, а со двора в этом же здании были расположены квартиры профессоров.
Марина Ивановна жила, как она записала в своей тетради, «в комнате Зоологического музея, выходящей на университетский двор, вход через арку, колоннада во входе – покой, то благообразие, которого нет и наверное не будет в моей… оставшейся жизни…»
В эту комнату «Зоологического музея» и привел меня Тарасенков в июле 1940 года.
