Симона слепа от рождения, но именно ей дано слышать то, чего не слышат другие.Симона слепа от рождения, но именно ей дано узреть великого Отца-Насекомого и стать свидетельницей пришествия Великих Древних...
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
или на сайте:
"Экстремальное Чтиво"
После двух недель относительной тишины, в течение которых мир пошёл вразнос, Симона Петриу снова услышала скрежет. Иногда он раздавался за спиной, или исходил от неба, а иногда доносился из теней, особенно из теней в углах. А иногда и изнутри людей. На сей раз он доносился из стен.
- У вас одна из форм гиперакузии, - объяснял ей доктор Уэллс. - Заметно повышенная слуховая чувствительность. Для незрячих это весьма типично. Когда одно чувство ослабевает - другие обостряются.
- Но дело не только в этом, - с ноткой некоторого отчаяния в голосе сказала Симона. - Я слышу... нечто странное. То, что не должна слышать.
- Что, например?
- Нечто доносящееся из
Врач сказал ей, что слуховые галлюцинации известны как паракузия. Иногда они являются признаком весьма серьёзного заболевания. Слово «шизофрения» он не употребил, но говорил именно о ней, была уверена Симона.
- Даже если вы слышите то, чего не слышат другие, это вовсе не значит, что там что-то есть, - объяснил врач.
- И не значит, того, что там ничего нет, - сказала Симона. - Рокки тоже это слышит. Это вы можете как-то объяснить?
Конечно же, он, не мог.
Разумеется, это уже не имело значения.
С тех пор всё зашло гораздо дальше.
Чувствуя себя очень одинокой и очень уязвимой, Симона прислушивалась: когда же всё начнётся снова, потому что знала, что так и будет. Да, двухнедельная отсрочка была, но теперь скрежет возобновился, и стал ещё яростней и целеустремлённей, чем прежде.
Завыл Рокки. О да, он слышал эти звуки и знал, что они не к добру. Что бы за ними ни крылось, оно не сулило ничего хорошего.
- Иди сюда, мальчик, - сказала Симона, но Рокки не захотел.
Она нашла его у стены, сосредоточенного на звуках, доносящихся из угла. Симона гладила пса, пыталась обнять, но тот не давался. Под шерстью он был твёрдой массой переплетённых жил.
- Всё хорошо, мальчик мой, всё будет хорошо, - повторяла Симона, но Рокки понимал, что к чему, да и она тоже.
Скрип и скрежет звучали так, словно рылось животное, будто скреблись когтями в дверь; они походили на звук подкапывания, целеустремлённого подкапывания. Симона невольно вскрикнула. Это было просто невыносимо. Величайшим её страхом было то, что кто бы ни это делал, прорвётся наружу.
Этого она не знала. Просто не знала.
Ночь - ещё одно абстрактное понятие для незрячих, была временем, которым Симона наслаждалась больше всего. Шум города стихал и мир можно было услышать по-настоящему. Журчали трубы под потолком. Лёгкий ветерок играл у скатов крыши. Пищали летучие мыши, охотящиеся за жуками вокруг уличных фонарей. На третьем этаже раскачивался в кресле мистер Астано. Дженна и Джош Райаны, молодая пара в конце коридора, занимались любовью, стараясь не шуметь, потому что их кровать была ужасно скрипучей - через вентиляционный канал Симона всегда слышала, как они хихикают в минуты близости.
Но теперь всё изменилось, верно?
Да, всё изменилось. Последние несколько недель ночной бриз был отравлен сладковатым зловонием, подобного которому Симона никогда не чувствовала. Мистер Астано больше не раскачивался в кресле, теперь он рыдал всю ночь. Три ночи напролёт Симона слышала, как в парке пронзительно кричат козодои, и их дьявольский хор становился все громче и громче. Рокки выл и скулил, постоянно обнюхивая плинтусы. А Райаны... они больше не занимались любовью и не хихикали, теперь они шептались тихими и скрытными голосами, читая друг другу какую-то белиберду из книг. Прошлой ночью Симона отчётливо слышала голос Джоша Райана, эхом отдающийся в воздуховоде:
