Ребенку было два года. Это была маленькая девочка, которая со смехом бегала повсюду. Говорить она почти не умела, а мороженое в ее ручке таяло и текло на одежду, а взрослые не спускали с нее глаз. Они наперебой спешили обнять ее, потискать, посюсюкать с ней, сказать, какая она сладенькая. Они улыбались и брали ее на руки, и Элисабет наблюдала, как они нюхают ее волосики и целуют в грязные щечки.
Элисабет ее просто возненавидела.
Она была у Сары, и в гости пришла подруга ее мамы. Светловолосая женщина с пышными кудрями. Она смеялась всему, что делала маленькая девочка. Даже когда та в конце концов бросила свое мороженое на пол, и брызги разлетелись по всей кухне.
Мама Сары позвала их:
– Девочки, вы уже большие, вам целых семь лет. Пожалуйста, отведите Валу в комнату. Покажите ей свои игрушки и поучитесь присматривать за детьми.
Сара послушно кивнула головой.
– Смотрите, чтобы она ничего не проглотила, – сказала мама девочки. – Она еще совсем маленькая, глупенькая. – Она взяла девочку и поставила на пол. Ласково вытерла с ее лица брызги мороженого, доходившие до самого лобика. Девочка заревела и оттолкнула маму, а потом со смехом посеменила на своих нетвердых ногах в комнату вслед за старшими детьми.
Элисабет села на застеленную кровать Сары и стала наблюдать за ребенком. Ей вовсе не хотелось учиться присматривать за детьми.
– Смотри – кукла. – Сара подала девочке одну из своих Барби. Девочка взяла куклу, произнесла что-то нечленораздельное, затем бросила ее на пол и принялась вышвыривать из большого Сарина кукольного домика всю мебель, которую они так долго расставляли.
Сара вздохнула и посмотрела на Элисабет:
– Мне в туалет надо. Ты пока присмотришь, чтобы она ничего не поломала?
Элисабет кивнула. Она по-прежнему лежала на кровати и задумчиво смотрела на ребенка. Она представляла себе его хохотушку-мать. Как будто ребенок в принципе не может поступить неправильно. Как будто он может творить что угодно и все равно никогда не будет виноват. Она встала и приблизилась к девочке.
– Смотри, – сказала она, – это кукла.
