— Нервы, понятно, требуются очень хорошие.
— Зрение тоже…
— Само собой.
— А вот выражение лица у снайпера какое?
— Ну, ты спросил… Вот у меня — какое оно?
— У вас… — Воронов вгляделся и будто удивился немного. — У вас доброе. Даже странно… Ой, что это я! — Воронов приложил обе руки к груди, извиняясь за свою бестактность. — Глупость какую сморозил…
— А чего ж тут странного? — Мальчик будто не заметил сомнительного пассажа, допущенного Вороновым. — Этот момент ты, парень, запомни… У всех снайперов доброе выражение лица. Вообще они люди добрые.
— Простите, Петр Николаевич, — Воронов чуть помолчал, — но мне непонятно. Как это снайпер может быть добрым? Ему же не по учебным мишеням стрелять надо, а по живым людям! Убивать человека — и при этом быть добрым?
— Именно так, уважаемый. А если стрелок злым будет, на жертву свою особенно, то из него снайпер такой же выйдет, как из меня — конструктор космических кораблей. Адреналинчик выделится, сердце заколотится, дыхание собьется, рука дрогнет… Понимаешь?
— Вот как… — обескураженно протянул Павел. — Верно, а ведь никогда бы не подумал. И как же должен снайпер к своей жертве относиться?
— По крайней мере безразлично. А вот, например, один американский снайпер, — Мальчик как-то особенно покосился на Воронова, и тому вдруг стало ясно, что Гриценко говорит о себе самом, — так тот перед выстрелом даже молится за упокой души того, кого убирает. Так про себя тихонько и говорит: упокой, мол, Господи, его душу. Он же понимает, снайпер этот, что все люди в Божьей власти. Если будет Богу угодно, чтоб погиб человек, так и погибнет он.
— Любопытно… — Воронов немного помолчал, глядя в окно. — А еще мне вот что очень интересно: может киллер быть как бы сам по себе, то есть не представлять ничьих интересов?
— Стоп-машина! — Громко произнеся эти слова, Мальчик выставил вперед ладонь. — При чем тут киллеры? Ты не забыл, что мы с тобой о снайперах говорим?
— Извините, Петр Николаевичу трудновато мне все же вот так балансировать… Вопрос поставлю так: может снайпер работать сам на себя?
— Не знаю. Тут я так же, как и ты, просто размышлять могу. Ты меня понял, да? — При этих словах Мальчик, поведя глазами по нам и приставив ладонь к уху, наконец дал Павлу понять, что темнит не из недоверия к нему, а потому, что их разговор может прослушиваться. — А если размышлять… Наверное, может снайпер сам на себя работать, почему нет? Обычно, я думаю, — Гриценко подмигнул Воронову, — он на какую-то бригаду работает, но может и сам. Если он настоящий специалист, так уж заказчики небось всегда найдутся.
— Я знаю, что авторитетные воры договорились найти этого снайпера. Если найдут, они его что — убьют или в своих интересах использовать станут? Как вы думаете?
— Вот воров и спроси.
— А ваше мнение?
— Был бы я вором, я бы стал использовать. Такие спецы — они же наперечет. Пойди найди!
— То есть даже если снайпер уничтожил вора из их же группировки, а то и близкого друга?
— Ну, это уж личное дело каждого. Если голова верх возьмет, то даже за друга не станут мочить специалиста, а если сердце — то на дело плюнут да и замочат. Тут закона не выведешь…
— Спасибо вам, Петр Николаевич! Если еще когда обращусь, поможете?
— Там поглядим. — Мальчик все-таки нашел в себе силы сесть на кровати. — Уходить будешь, скажи, пусть мои охранники ко мне зайдут, я с ними ласково потолкую…
Вот уже больше двух месяцев занимался Сергей Зимин в тире у Сан Саныча. Три раза в неделю по четыре часа он стрелял из спортивных винтовок — биатлонной с оптическим прицелом и из винтовки «Урал» — с диоптрическим. Начали с двадцати пяти метров, недавно перешли на пятьдесят. В один из вечеров, перед началом занятий, Сан Саныч хитро подмигнул Сергею:
— Ну, сынок, с детскими забавами завязываем… Пришло время тебе на настоящее оружие перейти.
С этими словами он достал из шкафа винтовку, внешне отличавшуюся от биатлонной примерно так же, как «Волга» от «Запорожца». Взяв ее в руки, Сергей поделился с Сан Санычем своим сравнением. Тот улыбнулся:
— Давай учись… Это «СВД» — снайперская винтовка Драгунова. Настоящий аппарат, хороший. Тебе надо с ним подружиться. Точно попадать в цель из «СВД» труднее, чем из спортивного оружия… Учись. Придет время — с «Волги» на иномарку пересядешь…
— А что, неужели есть винтовки еще круче?
— Есть, Сережа.
Когда Сергей улегся на удобный мат, положил ствол винтовки на подушечку с песком и посмотрел в прицел, он увидел там множество прямых и кривых линий, составлявших некие схемы и графики.
— Ого! А что все эти навороты означают?
— По схемам можно определить, сколько метров до мишени, чтобы потом сделать поправки на расстояние, да и на ветер тоже. Но ты сейчас себе этим голову не забивай, потом все обстоятельно расскажу. Видишь три галочки? Вот на краю верхней у тебя и должно быть «яблочко». Давай, Сережа. В магазине — десять патронов, все и засади.
