— Красиво излагаешь, но при этом лукавишь, старина, — улыбнулся Вадим. — Будто ты не понимаешь, чем отличается стрелок-спортсмен от снайпера из спецслужб? Хороший биатлонист, может быть, иному вашему снайперу не уступит, но психология-то у него совсем другая! Ты же сам был в Афгане, знаешь, что солдат или офицер может быть замечательным стрелком, а снайпером — вообще никаким… В мишень стрелять или в живого человека — вещи разные. Чтобы рука не дрогнула, когда человека жизни лишаешь, это ведь какой характер надо иметь? Какие нервы? Да куда там спортсмену! Забудь об этом… — Дугин махнул рукой.
— Ты прав! Подписываюсь под каждым словом! Но вот только одного ты не учел: снайперами не становятся. Ими рождаются, понял? Человек может до сорока, до пятидесяти лет жить, работать где угодно, хоть врачом, хоть таксистом, и не знать, что он — снайпер! Пока винтовку хоть раз в руки не возьмет… Так почему же ты такой вариант исключаешь?
— Да нет, не исключаю я, но все-таки гораздо более вероятно, что…
— Ага, — перебил Ковалев, — все понятно. Просто-напросто на этом направлении тебе искать некого и негде, туман полный, никаких концов. Так давай по проторенному пути пойдем: начнем искать снайпера в спецслужбах! Конечно, тут все либо киллеры, либо провокаторы, не так ли?
— Олег, ну зачем ты юродствуешь? Я что, утверждаю, что-нибудь?
— Не хватало еще, чтобы ты утверждал… Я бы тебе тогда не знаю что… — Ковалев опять сел в кресло и принялся барабанить пальцами по столу. Повисла пауза. Первым нарушил молчание Дугин:
— Ты говоришь правильные вещи, но между тем я не сомневаюсь, что ты проверил алиби у всех, на кого могла упасть хотя бы тень подозрения…
— Проверил.
— Чисто?
— Чисто.
— Ну ладно… А какие мысли по заказчику?
— Тут тоже темный лес, Вадим. И у нас, и у вас, как я понимаю. Жертв всего пять, последняя — Золотой. Перед этим, как тебе известно, были два банкира, еще раньше — авторитет. Первым был и того круче — видный политический деятель.
Когда Ковалев назвал фамилию этого деятеля, Дугин аж присвистнул:
— Вот так новости! А по телевизору передавали, что он «после долгой и продолжительной болезни»…
— Не понимаю, что тебя в этом удивляет.
— Да нет, я все понимаю, но все равно… Когда убеждаешься, что с экрана тебе врут прямо в глаза, каждый раз зло берет. Ну да ладно… Вопрос возникает такой: что может объединять всех этих людей, жертв снайпера?
— В том-то и загвоздка, что ничего. Ровным счетом ничего! Все три авторитета, которых грохнул снайпер, принадлежат к разным группировкам. Банкиры тоже вовсе не из одной команды. А политик — тот и вообще в связях с оргпреступностью замечен не был.
— Следовательно, вывод напрашивается какой? — Дугин немного помолчал. — Что тенденции нет. Нет и крупного синдиката, который убирает неугодных ему людей. Есть киллер, к которому обращаются разные люди, каждый со своим заказом… Обращаются, понятное дело, через посредника. Киллер этот — он как бы независимый, ни к какой бригаде не относится. Ему абсолютно все равно, кого убивать. Банкиpa конкуренты закажут — у банкира в башке дыра, вора братва из другой группировки — значит, вору крышка. Он как хирург — сегодня учителя оперирует, завтра — бизнесмена.
— Или как музыкант — все равно, для кого играть…
— Да уж… Кто платит, тот и музыку заказывает, — добавил Дугин.
— Такие вот дела… — протянул Ковалев и поглядел на часы. — Слушай, брат, ты извини, мне к начальству пора.
— Спасибо… — Дугин поднялся.
— Да за что? Разве я тебе что-то прояснил? Звони, если что интересное появится… А если у меня — я позвоню.
Крепко пожав протянутую ему руку, Дугин покинул кабинет.
Первый камень вышел из левой почки Петра Гриценко, или Мальчика, еще 30 лет назад, как только он закончил срочную службу в армии. Камень шел мучительно: почечная колика — вещь жуткая. Женщины, у которых шли камни, говорят: боль такая, будто рожаешь. Слава Богу, страдал Мальчик всего три дня… Камень оказался не слишком большим, всего три миллиметра в диаметре.
А вот со вторым камнем получилось не так гладко. Шел он целых два месяца, примерно раз в два-три дня вызывая колику, а потом почему-то повернулся и встал поперек мочеточника… У Петра сразу температура под сорок. Врач из «скорой», почему-то весело улыбнувшись, сказал:
— У вас, уважаемый, началась атака пиелонефрита.
— Какая атака? — не понял Гриценко.
— Объяснять времени нет. Сейчас поедем в больницу, и скорее всего камушек придется удалять оперативным путем.
— Вези… — махнул рукой Мальчик, — сколько ж можно так мучиться…
С тех пор прошла неделя. Гриценко, лежа в одноместной, так называемой коммерческой палате, в очередной раз вынул из тумбочки свой злополучный камень. Когда Мальчик развернул бумажку, в его пальцах оказался предмет, формой и размером напоминавший косточку от абрикоса.
— Етит твою мать! — уже в который раз громко воскликнул Мальчик. Он все еще не мог взять в толк: как можно было жить с таким булыжником внутри.
