Нескольких кружек пива хватило, чтобы развязать язык старому мсье Сотрэлю. Обрадовавшись тому, что незнакомец платит за выпивку, старый француз рассказал, что он является владельцем обширных земель, и что после смерти жены, оставшись со «щенком-сыном» на руках, он совсем не может заниматься земельными делами. Учтивый Хорст Браунберг предложил взять заботы о земельных проблемах, сборе и продаже урожаев на себя. Обрадованный Сотрэль тут же согласился. Отпраздновав это дело хорошим ирландским виски, мужчины разошлись до утра. На следующий день мсье Сотрэль подписал бумагу о «безвозмездной передаче имущества во владение герра Хорста Браунберга». После этого, разумеется, пьянчуга оказался без гроша денег на улице, а герр Браунберг стал крупным землевладельцем.
Сколько раз Сотрэль ни приходил к дому, ни стучал во все двери, его каждый раз с позором выгоняли. В конце концов, бросив это дело, он отступился, погрузившись в очередной приступ беспробудного пьянства.
Теперь, подумав, что Ганс пришел, чтобы предъявить претензию на владение домом и землей, Браунберг не на шутку испугался, ведь тот факт, что удалось легко отделаться от отца, не значил, что так же легко можно отделаться от сына.
- Послушай, сынок, – мягко начал Браунберг, – твой отец получил за эту землю большие деньги. Я в долгу не остался. По доброте души своей я дам тебе немного на дорогу до города, ну и на первое время…
С этими словами Хорст пошарился в карманах и нашел смятую купюру. Сделав жест двум мужчинам, которые раньше держали Ганса, поднять его, Хорст сунул бумажку Гансу в руку.
- А теперь ступай, – сказал он, указывая юноше на тропинку, ведущую от крыльца дома к выходу, а потом прибавил шепотом, – на все четыре стороны.
Тут же юношу подхватили подмышки и поволокли по тропинке прочь от дома. Ганс еле передвигал ногами, голова его беспомощно болталась на ослабшей шее. Юношу бесцеремонно выставили на улицу и захлопнули за ним входную калитку. Только оказавшись в темноте, Ганс, наконец, опомнился.
Подняв голову, юноша оглядел высокий забор. Отчаяние охватило его сердце. Все напрасно.
Напрасны были те лишения, которые он пережил по пути сюда; напрасна была отчаянная попытка пробраться за забор; напрасны были прожитые в этом мире годы.
В порыве внезапной злобы Ганс сильно ударил кулаком в закрытую калитку и швырнул на землю смятую денежную купюру. Пот и кровь застилали глаза. Неверными шагами Ганс двинулся к реке, придерживаясь за крепкие доски забора. Свернув в лес, он переваливался от дерева к дереву, стараясь удержаться на ногах. Отдавшись воле чувств, юноша добрался-таки до места, где оставил свои вещи. Упав на землю рядом с рюкзаком и скрипкой, Ганс принялся судорожно царапать камни, сгребать листву, вырывать засохшую траву. Юношу душила злоба и ненависть. Ненависть к людям, которые разрушили его последнюю надежду на счастье. Тело юноши била крупная дрожь.
«А что делать дальше?» – спросил у себя Ганс, хватаясь за голову и пытаясь заглушить сотни голосов, зазвучавших внутри.
«Бежать», – ясно выговорил один голос в голове.
Бежать. Как можно дальше отсюда. И как можно скорее.
Забыв о боли, Ганс подскочил с земли и, схватив рюкзак и скрипку, бросился прочь по той самой дороге, по которой так же в страхе убегал много лет назад.
Он бежал снова и снова, падал, раздирал в кровь ладони и колени, но вновь поднимался и продолжал бежать. Он не замечал, как сменялись день и ночь, ему нужно было лишь убраться подальше от своей ненависти и нарастающей злобы. Он не видел ничего вокруг. По колено в грязи Ганс Люсьен пробирался по дороге, запутываясь в траве и кустарниках, когда сворачивал ближе к лесу. Выбившись из сил, падал на землю и тут же забывался беспокойным непродолжительным сном, после чего снова вскакивал и бежал по направлению к городу.
И продолжалось это безумие до тех пор, пока, наконец, Ганс снова не увидел знакомые дымящие трубы заводов, которые ещё недавно покидал, казалось, навсегда.
====== Глава 28. ======
Уже совсем стемнело. В старой части города освещены были лишь несколько главных улиц, а на остальных царил мрак. Ганс, запыхавшись, прислонился к холодной каменной стене. Здесь противно пахло сыростью и плесенью. Юноша протянул руку и пытался нащупать рюкзак, но пальцы коснулись чего-то теплого, мягкого и мокрого. Раздался писк. Юноша резко отдернул руку и увидел в отблесках воды на камнях, как разбегаются в разные стороны крысы.
Поморщившись от отвращения, Ганс поднялся на ноги, нащупал в темноте вещи, собрал их и направился дальше. Плутая по маленьким переулкам, куда почти не проникал свет фонарей, юноша надеялся добраться до знакомого чердака и там провести остаток ночи.
Впереди за поворотом блеснул свет. Ганс собирался было повернуть направо, обрадовавшись, что все-таки вышел на главную улицу, но в мелькнувшем свете вдруг увидел две темные фигуры и, сделав шаг назад, вжался в стену и притаился, задержав дыхание.
