«Пожалуйста, разрешите мне поговорить с мастером. Если моя проблема не может быть решена, то я тотчас уйду», – написал Ганс, прижимая лист бумаги одной рукой к стене.
- Сейчас спрошу, – сказал юноша и скрылся.
Ганс терпеливо ожидал. Его охватило неподдельное волнение, ведь Вийом был последней надеждой на «выздоровление» Анны-Марии.
- Мастер вас примет, – раздался в этот момент голос из дверей, – проходите.
Следуя за юношей по узкому коридорчику, Ганс был приведен в небольшую комнату, где на постели с несколькими подушками, подложенными под спину, полулежал старик. Это и был Мастер. Тут же напротив него лежали вырезанные деки скрипки. Вероятно, их изготавливал юноша под присмотром своего учителя.
- Здравствуйте, что вас привело ко мне? – спросил слабым, трещащим голосом Жан Батист.
Ганс поставил футляр с инструментом, прислонив его к серой стене комнатки и начал быстро писать на чистом белом листе, который затем протянул Вийому.
- Прочти, – кивнул Вийом подмастерью.
- Я знаю, что вы не работаете некоторое время. Но в моей проблеме помочь можете только вы, – начал читать юноша. – Я являюсь владельцем одной из скрипок работы Гварнери. «Anna-Maria» – почти точная копия известной вам «Cannone». С ней случилась беда – серьезная поломка. Несколько мастеров уже отказались от её ремонта, предложив мне обзавестись другим инструментом. Но Анна-Мария очень дорога мне, как
память…
- Анна-Мария? – переспросил Вийом, и глаза его загорелись.
Ганс коротко кивнул.
- Позвольте мне осмотреть её, – сказал мастер.
Ганс подвинул один из табуретов, стоящих среди разбросанной повсюду деревянной стружки, ближе к кровати, поставил футляр и раскрыл его.
Вийом сморщенной старческой рукой вытащил из футляра корпус инструмента и начал внимательно осматривать. Это продолжалось довольно долго. Чем старательнее мастер изучал скрипку, тем мрачнее становилось его лицо, но в глазах все играл тот неожиданно загоревшийся огонек.
- Вы знаете, – сказал Вийом после некоторого молчания, – я могу её починить… – он помолчал, – Если хватит сил…
«Вы бы сделали меня самым счастливым человеком!.. Мне не жаль ничего. Я готов отдать вам все, что угодно, только бы вы починили её!» – написал Ганс.
Прочитав, Вийом улыбнулся.
- Я починю её, – твердо сказал мастер, – и мне ничего не надо. Думаю, век мой уже сочтен и жить осталось совсем чуть-чуть…
Ганс крепко пожал его сморщенную руку.
- Оставьте её. Думаю, через пару дней все будет готово, – сказал Вийом и обернулся к юноше, – Скажите адрес и Вивьен принесет скрипку вам. А сюда лучше больше не являться. Люди думают, что я мертв, и мне не хочется разуверять их в этом.
Отблагодарив Вийома ещё раз, Ганс Люсьен оставил скрипку и направился к выходу, вручив подмастерью небольшую сумму денег, все же пойдя против воли мастера. Стоя у выхода, Ганс слышал, как с тяжелым стоном Жан Батист поднялся с постели и прошел к рабочему столу.
Новинки и продолжение читайте на сайте библиотеки https://www.litmir.me
====== Глава 14. ======
Шло время. Через несколько дней после визита к Вийому, Ганс получил приглашение от Бастьена. Все эти дни скрипач не был в театре, оставив только предупреждающую записку, и поэтому справедливо решил, что приглашен он был для того, чтобы получить выговор.
Не застав хозяина дома, Ганс решил подождать его в той самой зеленой гостиной, которая служила для приема посетителей и работы. Встретил Ганса все тот же молоденький дворецкий. Вообще, факт того, что этот молодой человек был практически ровесником Ганса, немного смущал скрипача. Ведь роль дворецкого всегда предназначалась людям проверенным, надежным… Да и вел себя этот «дворецкий» не совсем так, как полагалось людям его звания.
- Старые плуты опять уехали чинить безобразия, – сказал дворецкий, провожая Ганса в гостиную.
Под «старыми плутами» он разумел Бастьена и Ришаля.
«Почему вы так о них говорите?» – написал Ганс.
- Почему я так говорю?! – с неожиданной злобой воскликнул молодой человек и обернулся, чтобы убедиться, что его никто больше не слышит. – Я могу вам рассказать, потому что знаю: вам можно доверять.
С этими словами он присел рядом с Гансом.
- Я сын Бастьена.
Ганс открыл рот от удивления. Нет, он был поражен настолько, что открыл рот.
- Моя мать была горничной Бастьена. Красивая, молодая девушка. Сколько я помню, очень красивая. Ну, вы, вероятно, знаете, старые развратники вроде Бастьена и его друга-режиссера любят таких. После того, как она против воли отдала ему свою невинность, появился я, – дворецкий горько ухмыльнулся. – А этот мерзавец… Последовал примеру своего дружка… Убил…
Ганс нахмурился, не понимая, что значило «последовал примеру дружка». Молодой дворецкий уловил это выражение.
- Вы не знаете этой истории о Ришале?
– спросил он. Ганс отрицательно мотнул головой.
