«Я убийца. И вы должны были это узнать, потому как я не в силах скрывать что-либо от вас. Знаю, я должен был сказать это раньше… Я люблю вас и прошу, чтобы вы стали моей женой. Я не мог больше оставаться с этим один. Прошу вас, разделите со мной жизнь, будьте рядом… Я желаю бросить свое состояние и работу и уехать подальше отсюда… Если бы вы согласились…»
Не закончив мысль, молодой человек передал листок Женевьеве и продолжил ожидать её ответа. Прочитав это, она испуганно глянула на скрипача.
«Ну же?» – спрашивал взгляд его глаз, блестящих в свете языков пламени, танцующих в камине.
Ганс протянул руку и прикоснулся пальцами к ледяной ладони девушки.
- Не трогайте меня, прошу! – воскликнула внезапно она, – Я боюсь вас!
Внезапно девушка разгадала то, что казалось ей пугающим – безумие.
Ганс немного отстранился.
- Вы безумец! Вы убийца! Я боюсь вас. Прошу, уходите! – снова воскликнула девушка.
Она резко вскочила с дивана и, зацепившись каблуком за подол платья, упала бы, но Ганс вовремя поднялся следом за ней и успел ухватить её за талию.
- Отпустите меня, прошу! Уходите… пожалуйста… уходите!.. – лепетала девушка, – Бросить свое состояние!.. Ах…
Сознание покинуло её. Обмякнув в руках скрипача, Женевьева стала похожа на тряпичную куклу. Голова её склонилась набок, а растрепавшиеся кудри доставали почти до пола.
И теперь, глядя на её обнаженные плечи, вдыхая запах её духов, юноша повторял мысленно две фразы: «Уходите, пожалуйста, уходите… Бросить свое состояние…»
Чувство боли снова пронзило его сердце. Он любил эту девушку, точнее, думал, что любил, а ей нужны были только его деньги и слава. Ганс осторожно положил её на диван. Собрав с пола все бумаги, он подошел к камину и выбросил их туда. Теперь уже больше никто не узнает обо всех преступлениях Ришаля и о любви Ганса к Женевьеве.
Тонкие белые страницы медленно обугливались, и в это время Ганс Люсьен мерными, бесшумными шагами ходил по комнате. Бросив взгляд на небольшой столик, он обнаружил деревянную шкатулочку, в которой хранились его письма.Юноша быстро перебирал их пальцами, припоминая, которое и когда было написано, какие новости и чувства заключались в том, другом… А затем бросал их в огонь.
Бумага тихонько потрескивала, заставляя пламя разгораться сильнее. Ганс изредка оглядывался на лежащую на диване в забытье девушку, и продолжал выбрасывать в огонь письма.
Писем было так много, что через пару минут Ганс не выдержал, выбросил в камин всю стопку, убедившись, что отправителем бумаг был только он, и поспешил уйти, бросив прощальный взгляд на свою почти невесту.
Как только входная дверь закрылась скрипачом, Женевьева медленно приоткрыла глаза и поднялась с дивана.
- О боже, что произошло?.. – прошептала девушка.
Ей казалось, будто бы случившееся несколько минут назад и разрушившее её мечтания и надежды, было только дурным сном. А на самом деле она до сих пор возлюбленная величайшего музыканта… Она хотела денег и роскошной жизни, но ошиблась в выборе человека, который бы мог её обеспечить. Вздох сожаления сорвался с её губ. Но ей было жаль не скрипача, так неосторожно раскрывшего свои душевные тайны. Ей было жаль себя, лишившуюся надежды на богатство.
====== Глава 15. ======
Через несколько часов Ганс Люсьен вернулся в свой дом, где сжег все старые письма и бумаги, в которых встречалось упоминание о нем, после чего забрал старые ноты и захватил немного провианта. Когда же все было готово, он забрал Анну-Марию и небольшой дорожный мешок с вещами. Ещё через несколько часов он был рядом с вокзалом.
Как только наступило утро, Ганс купил билеты и первым же поездом отправился в Мюнхен.
По приезду в Мюнхен, Ганс Люсьен несколько дней играл на улицах, чтобы собрать деньги на пищу, затем, после покупки достаточного количества провианта, полотняных штанов и рубашки, отправился в дальнейший путь пешком. Днем он шел под палящим летним солнцем, прячась от жары под сенью деревьев, а ночью собирал лапник и разводил костер, чтобы согреться. Оставшись наедине с собой, он не испытывал более тех мучений, которые толкали его к ужасным, глупым и бессмысленным поступкам. Ему было совестно за то, что он сделал, но приступы безумия более не преследовали скрипача. За совершенные преступления он наказывал себя тяжелыми, длинными дневными переходами и ночевками в холоде и на жесткой подстилке.
Когда Ганс добирался до крупного города, то играл на скрипке на улицах и площадях, а заработанные деньги тратил на то, чтобы поесть или оплатить комнатку для ночлега. Иногда выдавались такие дни, что несмотря на продолжительную игру в течение всего дня, Ганс не получал ни копейки. Тогда молодому человеку приходилось останавливаться в городе (точнее, организовывать стоянку в лесу рядом с городом) на несколько дней, чтобы заработать достаточно средств для продолжения пути.
